Извинительный тон Кира уловила, а вот в том, что мужчина напротив может быть вежлив, усомнилась. И вот теперь она его узнала. Видимо, именно наличие улыбки и располагающие жесты ввели в заблуждение. Желая побыстрее отделаться, Кира изобразила внимание, а ещё стрельнула глазами на цветы – своеобразный жест благодарности. Мужчина уловил посыл и тут же перехватил букет, чтобы вручить его. Розы Кира приняла, улыбнулась вполне себе вежливо, но вот уходить мужчина не торопился. Он жадно разглядывал её и пытался сделать какие то выводы.

– Вы напрасно беспокоились, я просто выполняла свою работу. Как там, кстати, ваш товарищ?

Громила напротив развеселился и тут же изменился в лице. «Бандит с большой дороги» – дала ему определение Кира.

– Да здоров как бык. Вчера ещё его перевели в нашу больничку. Всё в точности, как профессор сказал: жить будет.

– Перевели? – удивилась Кира. – А я и не знала…

Запоздало осознавая, что напрасно дала тему для продолжения беседы, Кира натянуто улыбнулась. Мужчина, несмотря на топорную внешность, изменения в её настроении уловил, вытянулся по струнке и снова обратился к стоящему чуть позади помощнику.

– Володь, ты пакет мне давай и иди, это… погуляй.

Полученный подарочный пакет мужчина тоже вручил ей.

– Это конфеты. – пояснил он, глядя, как Кира недовольно хмурится.

Оставшись наедине, мужчина придержал Киру за локоток. Сперва она не поняла, что происходит, и только потом сообразила, что тот отсекает её от охвата видеокамеры. Тут же в больших руках появился безликий конверт. Кира отступилась, а мужчина всем видом дал понять, что торопиться не стоит.

– Вы, Кира Валерьевна, так не волнуйтесь. Ничего страшного в этом нет. Вы человеку жизнь спасли, и нет ничего зазорного в том, что он не хочет быть вам обязанным.

– Это лишнее. – жёстко пресекла она любые попытки всучить ей такую «благодарность».

По тому, как широкие ладони ловко смяли конверт, Кира поняла, что мужчина остался крайне недоволен её отказом. А ещё то, что внутри была банковская карта. Взятки нового поколения. Её выдох получился судорожным. Мужчина продолжал настаивать, заставляя Киру нервничать и накручивать себя.

– Если у вас всё…

– Не всё. – без заигрываний и напускной мягкости пробасил незнакомец. – Есть ещё просьба к тебе, красавица.

То, как бестактно он перешёл на «ты», Кира опустила, только бы не обострять и продолжила располагающе улыбаться.

– О той операции ты не распространяйся. – посоветовал он.

– Со мной была проведена разъяснительная беседа. Я отлично воспринимаю информацию с первого раза.

Её дерзость мужчина воспринял с неприкрытым интересом, широко оскалился.

– Ох и забавная ты девчонка, Кира Валерьевна. Что делаешь вечером?

– Что я делаю вечером, вас не касается, вашу просьбу я услышала, запомнила и приняла к исполнению. Цветы прелесть, а конфеты я просто обожаю.

– Зубастая? – не таясь, рассмеялся мужчина. – Ну ну. – поддакнул он, демонстративно облизываясь.

И только после того, как Кира выдержала долгий напряжённый взгляд, он соизволил уйти. А вот ощущение чего то неизбежного и неисправимого осталось. По крайней мере, Кира не удивилась бы, приметив его вечером у ворот больницы.

Незнакомец ей не понравился. Причём раздражало всё: и угрожающего вида габариты, и неуместная татуировка на кадыке, и ужасающий шрам на бритом черепе. Резкий, раздражающий обонятельные рецепторы парфюм. Запах был дорогой, узнаваемый, идеально подходящий колоритной внешности. Этот же запах будил ощущение опасности.