Кира заинтересованно прикусила губу.

– Ты хочешь сказать, что после восьми лет тюрьмы Денис всё ещё на что то претендует?

– И не просто претендует. Он отхватит большой кусок пирога. Но на это требуется время и много сил.

– Откуда такая уверенность?

– Всё очень просто. Ты, может, не в курсе, но Лазарь был соучредителем крупного холдинга, завязан с серьёзными людьми.

– Ага, с теми людьми, которые спустя столько лет безумно рады его видеть и с удовольствием подвинутся? Ты это серьёзно?

– Думаю, дело не только в его связях, но и в той информации, которой Денис владеет. А информация, чтоб ты знала, – это вложение на века. Так что очень скоро он многих не только подвинет, но некоторых даже и наклонит, а после поимеет в извращённой форме. Тебе я всё это говорю только для того, чтобы поняла: время свалить у тебя есть. И шанс есть. Но я вот сижу сейчас, смотрю на тебя, и прямо проникаюсь твоим решением забить на мой совет, за которым ты, как утверждаешь, пришла.

– Ты всегда поражал своей догадливостью, Димочка. Но у меня, правда, нет повода скрываться.

– Зато имеется неплохой шанс попасть в серьёзный замес. Не потому, что ты в чём то там виновата или не виновата, а потому что любишь нарываться на неприятности.

– Прости меня, засранку. Твоя забота поистине безмерна, а терпение не имеет границ. – забавно выпятив губы, Кира попыталась обаять мужчину невинным взглядом.

– Оторвут твою дурную башку, Кирка! И нечем тогда будет улыбаться.

– Не злись, Дим. Всё будет хорошо. А, хочешь, я схожу с тобой на ужин? Сегодня или, может быть, завтра?

Сорокин хищно оскалился, демонстрируя ровный ряд белых зубов.

– Желаешь оказаться в эпицентре? Ну, ну!

Наигранная веселость тут же сошла с его лица. С видом глубокой задумчивости Дима постучал пальцами по подлокотникам офисного кресла. Кира неуютно поёрзала.

– Просто стараюсь быть милой. – сделала она попытку смягчить ситуацию, на что Сорокин вызывающе подался вперёд, желая испепелить её гневным взглядом.

– А со мной не нужно быть милой, Кирюш! Сейчас – уже не нужно. Я знаю, какой акулой ты можешь быть при желании, и этим сладким улыбкам давно не верю.

– Ты просто злишься, что я не вышла за тебя замуж.

Это была попытка оправдаться, но, судя по выражению лица Сорокина, лучше ей было об этом не вспоминать. Осознав свою ошибку, Кира со скучающим видом посмотрела в окно.

– Ты же знаешь, что я тебя не любила. – сообщила она после затяжного выдоха.

Сорокин весело хмыкнул.

– А трахалась тогда зачем?

– Я бы сказала, что у нас были отношения. – подкорректировала Кира категоричное заявление. – Ты всегда был надёжным, тёплым, родным. Я тебе доверяла. Для того чтобы начать отношения этого достаточно.

– Всё, не могу тебя больше слушать!

Сорокин со страдальческим видом растёр лицо ладонями.

– Просто ты никого не любишь, Кир. – проговорил он то ли с упрёком, то ли с каким то отчаянием. – Возможно, ты права и у тебя есть повод так поступать, но, знаешь, это если и утешает, то как то недостаточно.

В воздухе повисло ощутимое напряжение. Кира в раздражении выпятила вперёд нижнюю челюсть, Сорокин в этот момент внимательно её рассматривал.

– Кир, а можно я спрошу? – осторожно начал он, и её взгляд стал стеклянный.

– О чём?

– О том самом. – зло фыркнул Дима, узнавая этот её взгляд. Кира всегда становилась отстранённой и полностью закрывалась.

Она молчала, и это молчание давало повод продолжить.

– Что у вас с Лазарем тогда произошло? Уж его то ты точно любила. Пусть и какой то странной, жестокой любовью.

– Знаешь, а мне нравится такая постановка вопроса.