– Следствие?

– А как же! Месяц еще училище лихорадило, когда мы с Томкой уже в Париже были. Так вот, у него тоже вместо магнезии оказалась смесь крахмала и толченого стекла. Тот, кто это сделал, рассчитал правильно – она скрипела как обычная магнезия, ну а потом крахмал от пота превращался в смазку со стеклом – кто же такое выдержит. Меня еще ребята из воздушников упрекали поначалу, что я не долетел до встречи, чтоб тормознуть Цыгана, но потом поняли, что мне, новичку, и не должно было такое в голову прийти. А как сами попробовали удержаться на палке с той смесью – и вовсе прощения просили.

– И кто же затравил такую подлянку? Хотя догадываюсь, – стукнул по столу ладонью Пал Палыч.

– «Конечно, Вася!» – как поет Валера Сюткин, – подтвердил Козырев. – Следы этой смеси нашли у него в общаге. Мотив был: так не доставайся же ты никому! «Бесприданницу» помнишь? Раз он в Париж не едет, так и другим не след. Но прямых доказательств не было, и его просто выгнали без диплома. Через год он по пьяни сорвался с мотоцикла в «гонках по вертикальной стене» на рынке Саратова. А еще на этом сильно пострадало начальство училища – всех поснимали.

– И сильно Цыган разбился?

– Офигенно! – с каким-то странным восхищением воскликнул Петр Ильич. – Руки, ноги… Но самое страшное – грудину пробил. Значит, прощай цирк. Ему туда какую-то стальную пластину замастырили, чтоб дышать мог. И как его в армию взяли, до сих пор не пойму.

– Странно, это же инвалидность.

– Вот именно. Мы с Томкой приехали из Парижа, и она ходила его навестить. Пришла, плачет.

– А ты почему не пошел?

– Видишь ли… У них вроде роман намечался. Он ее любил сильно, они уж планы на будущее строили. А когда он в тираж вышел, тут и я к ней пригляделся. Проявил, так сказать, в Париже мужскую силу, – рассмеялся Козырев, – а она – женскую слабость. Короче, в больницу к нему она пошла, когда уже точно поняла, что залетела от меня. Рассказала, видно, все. Короче, когда мы через два месяца вернулись уже из Германии, оказалось, что Цыган как-то обдурил военкомат и уже воюет в Афганистане. Так вот!

– Теперь понятно, почему ты не очень-то хотел с ним сегодня увидеться, – догадался Машков. – Но все равно, это не меняет моих планов на его счет. Буду приглашать его к нам. Не боишься, что они с Тамарой…

– Да пошел ты! Она и думать о нем забыла. А насчет твоих планов – смотри. Ты своими бабками рискуешь.

В этот момент к их столику подошел Цыган. Выглядел он уже не так экзотично, как в сценическом костюме. Его черные блестящие волосы были забраны в модную косичку, борода тоже каким-то хитрым образом превратилась в аккуратную бородку, обрамляющую загорелое лицо европейца, а никак не индуса, хоть те и считаются выходцами из Европы. Просторный белый свитер и голубые джинсы вовсе завершали образ вполне обычного, все еще молодого человека, чуть-чуть южанина, явного поклонника рока и спортивного стиля.

– А вот и наш герой! – преувеличенно радостно встретил его Козырев.