— Садись, — сказал Лидс. Голос его стал повелительным. Миели, наверное, и не подозревал, но именно сейчас больше всего походил на отца. — Ты знаешь, где точка разума?

— Да, — показала Юти на себе, ткнув в середину шеи.

— Большая часть Одаренных никогда не использует ее, — рассказывал Лидс. — Если заблокировать точку разума, то энергия жизни не пойдет дальше.

— Человека можно парализовать или убить, — кивнула Юти.

— Верно, — согласился миели. — Однако это единственный способ открыть свой разум силе. Отказаться, пусть и временно, от своего тела. Этим мы и будем заниматься. Только подобное должна сделать ты сама. Заблокируй руки и ноги, точно их не существует.

Юти, хоть и с сомнением относилась к необходимости стать миели именно сейчас, подошла к наставлению Лидса со всей ответственностью. Она искренне пыталась «избавиться» от собственного тела, однако от долгого сидения на холодной земле только замерзли задница и ноги.

Лидс смотрел на нее с некоторой надменностью, присущей обычно взгляду амиста, когда те глядели на чернь, однако ничего не говорил. Лишь когда солнце сбежало по покатому небосклону подальше от проклятого леса, молчаливо дал ей знак подниматься, и они вернулись в землянку.

Так потянулись томительные и бесполезные «занятия» девочки. Каждое утро Юти лишь обреченно понимала, что ее ждет день холода и тупого сидения в побелевшем от редкого снега лесу. Наступало время года, которое за Тимерским морем называли сдержанно — зима. Юти не понимала, что это значит. Хребет Дракона укрывал восточные земли от холодных ветров. Небольшая часть из них приходила лишь с Кровавого моря.

Однако девочке зима не понравилась. Цветку, который все время жил в тепле, пришлись не по душе резкие холода. Юти скучала по солнцу, песку и обветренным до крови губам, которые изредка можно было смочить горячей водой из бурдюка. Кусачее слово «зима» казалось Одаренной неживым холодным монстром, который пытался сожрать ее.

Между тем и Ерикан, и Лидс не вызывали никакого нетерпения в ее обучении. Дни сменялись днями, за одной неделей пришла другая, потом третья. У Юти пошла кровь, к этому процессу девочка даже стала привыкать. А учителя молчали, будто все шло по ранее составленному плану.

Юти не отчаялась, но устала. Она даже перестала надеяться на возможный успех. Тело, точно замороженный кусок мяса, не приносило девочке ничего, кроме боли. Падающий с неба снег, который ранее казался ей чудом и подарком Аншары, теперь нагонял уныние.

В какой-то момент Одаренная настолько искренне захотела отказаться от тела, как может только пожелать воин, которому ударом булавы раздробили колено, что у нее… получилось. Боль в замерзших ногах ушла, извечные страдания отступили. Осталось лишь сознание, чистое и незамутненное передрягами, которые доставляло тело.

— Наконец-то, — облегченно выдохнул Лидс, глядя на Юти. — Я уж искренне начал сомневаться в тебе.

— Что теперь? — спросила девочка, чуть не упав на землю.

Чтобы не грохнуться вниз лицом, она выставил руку. Ладонь смяла плотный снег и тысячи острых иголок закололи пальцы. Выход в обычное состояние получился неожиданным и неприятным.

— Еще неделю мы поупражняемся в переключении энергии, а потом я научу тебя одной из специализаций миели.

— Какой? — спрятала Юти руку под рубаху, отогревая теплом собственного тела.

— О, их великое множество. Например, абсолютной памяти. Любое событие в твоей жизни ты будешь способна превратить с манускрипт, положить его на полочку в чертогах разума и извлечь, когда того потребует время. Или логическому умозаключению. С его помощью ты сможешь проследить, как одно вытекает из другого и может привести к третьему.