Она чувствовала, как напряжен амиста. Словно перед ним оказалась не старая знакомая, а плод насмешки злобного сиел. Юти потянула амиста за руку, и Нарах не сразу подался за ней, будто царство смерти старых богов не хотело его отпускать. Лишь оказавшись в коридоре на глазах юноши появились крупные слезы.

— Юти, — прошептал он так тихо, словно боялся звука собственного голоса.

Внутри девочки разгорался вулкан. Ярость подкатывала к горлу, грозясь извергнуться тысячами проклятий. Она не могла простить себя за то, что Нарах оказался здесь. За то, что с ним произошло.

— Надо освободить всех! — грозно сказала она.

— Держи, — протянул ей связку ключей Ерикан. — Только ответь мне, зачем ты хочешь освободить пленников?

Свет фонаря отражался в лукавом взгляде учителя. Даже сейчас, в этом проклятом месте, наставник насмехался над ней.

— Посмотри на них, — подняла фонарь Юти и от его света пленники вновь вздрогнули.

— Посмотрел, — кивнул учитель. — И что, думаешь, они здесь незаслуженно? Ты можешь поговорить с каждым. И услышать слезливую историю, про то, как кто-то топил младенцев, ибо был неурожайный год и остальные бы не выжили. Другой расскажет, как резал заблудших путников, чтобы прокормить свою семью. Третий будет рассказывать о несправедливости Имперской политики, которую он хотел искоренить отравлением мешавшего ему торговца.

— Возьми Нараха, — попыталась спорить Юти. — Он здесь несправедливо!

— Несправедливо для кого? — улыбнулся учитель, но движение его губ не источали жизнь. Напротив, будто повинуясь магии подземелья, все лицо Ерикана стала застывшей восковой маской. — Для маленькой преступницы, которая на своем пути нарушила кучу законов Империи? А что скажут Серебряные Вороны, у которых есть приказ найти убийцу и покарать всех, кто ему помогает? Или безутешная мать убитого солдата из Сотрета? Будут ли они считать заключение пособника в тюрьму несправедливым?

Юти молчала. Пусть в словах Ерикана и сквозила насмешка, однако все они были пропитаны горькой истиной.

— Воин не живет понятием справедливости и правды, сила не подразумевает таких критериев, — заключил Ерикан. — Воин руководствуется собственным кодексом. Поэтому мы здесь, чтобы освободить твоего… приятеля. Но не вздумай прикрывать собственные желания справедливостью. Потому что у каждого она своя. И ты будешь в ответе за совершенные поступки.

Юти опустила голову, протягивая ключи обратно. Однако Ерикан не собирался щадить ученицу.

— Сделай все сама! — каждое слово отлетало от стен, пощечинами расцветая на пылающих щеках девочки. — Поступи так, как считаешь правильным.

Казалось, тело не слушалось Одаренную. Чужие руки медленно захлопнули дверь камеры и провернули два раза ключ, закрывая замок. Живой мир отпрянул, и тени внутри мертвого царства вновь ожили.

Стражника Ерикан оставил там же, уверяя, что скоро тот придет в себя. Юти подумалось, что тюремщик такой же пленник здесь, как и те, кто находятся с другой стороны решетки. На прощание девочка лишь забрала догорающий масляный фонарь. Ей хотелось, чтобы путь обратно освещало как можно больше света.

Воздух внутреннего двора, несмотря на гарь и запах паленого мяса, показался Юти таким свежим, будто она вновь очутилась на высокогорье Хребта Дракона. Огонь уже переполз на крышу, беснуясь и радуясь долгожданной свободе. Несмотря на огромное количество солдат, никто не обратил на них должного внимания.