Добравшись до фелуки, Юти столкнулась с новым сюрпризом — улыбающимся пузачом с курчавой бородой и блестящей лысиной. Однако первоначальная радость владельца судна исчезла так же быстро, как жаркое солнце над Сотретом. Море, будто нахмурившись из-за стычки в ее владениях, стало чуть заметно волноваться. Хотя на самом деле девочка знала, всему виной сезон дождей, который уже почти наступил.

Одаренная не проронила ни слова, решив, что присутствие пузача будет как нельзя кстати. Она толкнула незнакомца ногой в живот, отчего тот плюхнулся на палубу посудины и положила учителя рядом. Ерикан был в сознании и тяжело дышал. Юти знала это состояние — наставник потерял слишком много сил.

Для опытного Одаренного — ничего страшного. Аншара милостива к своим последователям. Девочка была уверена, что с Ериканом будет все в поряде. Потом. Скоро. Но вот сейчас, именно сейчас, когда озлобленные Вороны уже собрались вылезти на берег, слабость наставника была совсем некстати.

— Отплывай, — не сказала, зарычала диким зверем она хозяину корабля.

— Вы можете забирать все, что угодно. Только отпустите меня, — взмолился он.

— Отплывай! — повторила Юти, вытягивая меч и будто бы случайно показывая кольца. — Или останешься здесь. Навсегда!

Угроза подействовала нужным образом. Толстяк принялся отвязывать судно от причала, под неустанным контролем девочки. Юти понимала, что отойди она чуть подальше, этот трус помчится прочь, как встревоженный волками конь. Ну, или бросится в море. Как встревоженный волками конь, который умеет плавать. Потому не отпускала толстяка от себя ни на шаг, пока они не вышли в открытое море.

— Куда теперь, мирхэ? — поинтересовался толстяк, правя парусом.

Вопрос был хороший. Воистину великолепный. Особенно учитывая бежавшего по причалу Ворона. Даже несмотря на промокшую одежду, двигался он удивительно ловко. Юти невольно вжалась в палубу, когда имперский гвардеец вытянул руку и повинуясь его воле, на пальцах заплясало пламя. Оно растекалось все дальше и дальше, сначала будто пробуя воздух на вкус, но потом осмелев, огонь рванул вперед, мощной струей грозя спалить паруса.

Пламя двигалось с невероятной скоростью. И вдруг нащупало невидимую преграду, пытаясь вскарабкаться через нее, обойти. И только потом, поняв безуспешность своих попыток, Ворон опустил руку, пристально глядя уплывающим беглецам вслед.

Юти догадалась, что их спасло. Стихия огня столкнулась с воздухом. Ерикан, свесившись через борт, вложил остатки сил в невидимый щит. Среди Воронов оказался лишь один элементи, и тот, как выяснилось, был не сильнее учителя.

Но что девочка не поняла, почему преследующий их элементи стоял неподвижно, не предпринимая попыток организовать погоню. Крикнуть подоспевшим гвардейцам, отдать распоряжения найти лодки, приказать плыть к ближайшему бригу. Тот бы догнал их в два счета.

Вместо этого Ворон сверкал глазами, источая не злость. Вселенскую ярость. Он напоминал даже не последователя Инрада, а его самого, Проклятого бога, смертельно ранившего Аншару и убитого святой воительницей.

Причину этого поведения раскрыл хозяин корабля. Голос толстяка дрожал, как степной сухостой на сильном ветру.

— Мирхэ… — посмотрел он на Юти. — Надо возвращаться. Шторм надвигается.

Ветер лишь немного усилился, с легкой насмешкой брызгая свежей водой в лицо. Однако горизонт потемнел, предрекая скорые неприятности. Ловцы моллюсков, рыбаки и торговцы спешили к берегу, пытаясь докричаться друг до друга. А Юти закусила губу от волнения. Насколько она помнила, до ближайшего острова полдня пути. Прорываться через шторм на этой посудине — самоубийство. Но и возвращаться в руки к Воронам — верная смерть.