— Кому какое дело до того, что он думает? — попытался он ухватить незнакомку за руку, чтобы она упала в его объятья, но та вывернулась. — Он всего лишь человек. А мы Вороны.

— Да, великий Орден, который подчиняется только Императору!

Произнося каждое слово, незнакомка игриво покачивала внушительными бедрами, точно исполняя один ей известный танец. Лиан завороженно следил за каждым ее движением, не замечая, что до крови прикусил нижнюю губу.

— Величайший из Орденов ныне существующих в Империи, — ответил он.

— И вам под силу все?

— Все, — сухо повторил Девятихвостый.

— И вы никого не боитесь? — на мгновение остановилась незнакомка.

Лиан хотел закричать ей, чтобы она не останавливалась, чтобы продолжала двигаться. Девятихвостый даже подался вперед, его разум затмила страсть, которой никогда еще Ворон не испытывал.

— Никого.

— Даже Императора? — бедра снова качнулись.

На мгновение Лиан вернулся в себя. Очарование незнакомки спало, будто сладострастный сон, от которого не хотелось просыпаться. Он взглянул на эту полноватую бабу лет сорока, с едва заметной сеткой морщин возле глаз, тонкой полоской губ и крохотными глазками.

— Мы десница и воля Императора в его землях. Вороны несут его истинное слово заблудшим, воюют с тварями Пустоши и оскверненными во славу Императора. Мы…

— Полно, полно, — вновь двинулась незнакомка и прозрение ускользнуло от Лиана.

Он опять смотрел на женщину, нет, не женщину, нимфу, которую сначала принял за шлюху, влюбленными глазами.

— На мгновение могло показаться, что твое тщеславие пересилило служение Императору. Но я вижу, что ты и вправду остался его верным слугой.

Девятихвостый слышал слова, но уже не улавливал их суть.

— Подойди ко мне. Подойди.

У Лиана пересохло во рту. Хавильдар не требовал, не просил, он молил. И незнакомка сжалилась над Девятихвостым. Она неторопливо подошла к Ворону и позволила сгрести себя в грубые объятья обезумевшего от страсти Лиана.

Хавильдар покрывал поцелуями плечи, шею, розовеющие от удовольствия щеки, не в силах оторваться от нимфы. Он трепетал точно подросток первый раз возлегший с женщиной. Признаться, такого не было с ним и в юности. Девятихвостый не думал, что когда-нибудь испытает нечто подобное.

Незнакомка нежно, но вместе с тем твердо отстранила его, уложив на спину. Она ловко расстегнула платье, слегка приспустив его на правом плече. Лиан застонал от предвкушения. Его руки дрожали, но вместе с тем Девятихвостый осознал, что теперь не может тронуть эту женщину. Божество нельзя касаться. Стоит лишь смиренно ждать позволения.

Нимфа легким движением скинул платье с левого плеча и ткань заскользила вниз, обнажив ее манящее тело. Взгляд Лиана бродил по точеному подбородку, по нежному изгибу шеи, по полным, налитым жизнью грудям. И внезапно острый, как его клинок, и обжигающий, как упавшая с небес молния, страх пронзил все существо Ворона. С левой стороны, чуть выше сердца, он увидел черную татуировку. В круге, пересеченными под прямым углом друг другу двумя линиями, снизу был воткнут кинжал. И Лиан знал, что это означает.

Мираж улетучился подобно густому дыму на сильному ветру. Девятихвостый обнаружил, что лежит на кровати, а на нем восседает полуобнаженная дряхлая матрона, с морщинистой обвисшей грудью и прощупывает его злобным взглядом крохотных маленьких глаз.

— Что, Лиан Девятихвостый, ты больше не хочешь меня?

— Что… кто…

Речь Хавильдара, как и мысли путались, отчего служительница Дома Правды хрипло рассмеялась, став еще более отвратительной.