Медея! Дочь Эета, жрица Овна. И совсем не она! Потому что она стала старше на множество поколений. И она, и я, мы были частью одного древнего сердца. Вечного сердца.

— Кто ты такой? — выдохнула она. — Кто ты такой, чтобы знать мою тайную песню? Ты плывешь вместе с Гнилой Костью…

А я думал, что Медея мертва. Оракул в Аркамоне сказал ее сыну, что она слишком много сил отдала на то, чтобы спрятать его. «Она умерла в страшных муках».

Это, конечно, так. Я все понял, она умирала уже семь веков. Я сам ослепил себя, не желая использовать свои таланты. Предсказательница говорила правду, но не всю правду.

Медея не умерла. Она продолжала жить. Медея тоже странствовала по предначертанному пути, а я не узнал ее, когда наши тропинки пересеклись. Я не узнал девочку, с которой играл в детстве.

— Меня зовут Мерлин, — ответил я, с трудом выговаривая слова, — Когда мы были детьми, мы купались в пруду у водопада. Ты любила стрелять в меня стрелами с фруктами на кончике. У нас было десять наставников, они по-прежнему наблюдают за нами, поджидая, когда мы состаримся. Я до сих пор не знаю зачем.

Она внимательно разглядывала меня из-под своей вуали. Я чувствовал, как ее мозг гудит, словно растревоженный улей, — она не хотела принимать правду из-за страха, неожиданности, удивления.

— Когда Ясон впервые набирал людей на Арго, чтобы плыть в Колхиду и разграбить там ваш храм, меня звали Антиох. Я был среди аргонавтов. Я был во дворце, когда ты инсценировала убийство детей.

Медея наконец узнала меня, с жутким криком она сорвала вуаль и уставилась на меня в упор. Ее дыхание отдавало кровью и горелыми листьями. Она никак не могла полностью поверить в то, что услышала.

Узнавание и внезапное просветление прошли быстро, их сменил гнев. Морщины сразу же стали глубже, ввалились глаза, черты лица потеряли мягкость.

— Что ты говоришь? — зашипела она. — Какая инсценировка? Он никогда не увидит своих сыновей! Передай ему. Я немало труда положила, чтобы спрятать их. Он никогда не увидит детей! Они — все, что осталось у меня в жизни. Они становятся сильными. Я горжусь ими.

— Он уже близко подобрался. Он найдет Тезокора.

— Найдет? Я задержала его на Альбе. Я подняла мертвых против живых. Я способствовала опустошению земель, чтобы задержать вас. Я и здесь остановлю его. Я отравила его сознание, настроила против корабля. Я способна задержать его.

Она не могла отвести взгляд от меня. Я с трудом понимал смысл того, что она говорит. Я вспомнил гигантского быка, который свалился со сплетенных из ивы великанов. Значит, Медея приложила к этому руку. А тот хитрый ворон, спокойно сидящий в голове великана, когда мы все-таки набрались смелости и поплыли под ними? Она, оказывается, была совсем рядом. Интересно, насколько опустошение — дело ее рук?

Я тоже не мог отвести от нее глаз. Призрачные образы, отголоски многих и многих веков, начали обретать форму для нас обоих. Нахлынули воспоминания прошлого, холодные, четкие. На нее было больно смотреть. Она была со мной в Стране Призраков и не знала, кто я, кем мы оба были в прошлом, даже когда я пытался уйти от Пронзительный Взгляд, я не понимал, кто за ним прячется. Я соскучился по ней или по нашему общему детству. Она разрушила магию момента, заговорила быстро, негромко и решительно:

— Вам это не удастся. Ты умный человек, Антиох, и ты друг того испорченного человека. Но я сразу вижу уловки. Ты не такой, как я. Я всегда любила одиночество. Остальные для меня были лишь призрачными воспоминаниями. Я странствовала по предначертанному пути совсем одна. А Мерлин… Мерлин был лишь приятным сном!

Тогда почему же ее губы дрожат? Почему ее знобит? Да потому, что и она начала понимать.