Запрещено шуметь? Сами горы сотрясались от тяжелой ритмичной поступи марширующих воинов. Он, конечно, имел в виду, что в головной части колонны запрещено издавать боевые кличи, трубить, бить в барабаны, стучать в щиты, громко ссориться. Костров разжигали тоже как можно меньше. Эта необычная армия пыталась пройти по вражеской территории как можно незаметнее, насколько это вообще возможно для многих тысяч человек.

Поэтому впереди и идут забойщики, подстреливающие дичь, поднятую топотом такого количества ног. А самые лучшие воины двигались в отдалении, захватывая дозорные посты врага. Оргеторикс обнаружил большую часть таких дозорных постов, когда он разведывал дорогу для Бренна этой осенью и зимой.

Но он сумел отыскать не все.

Мы подошли к долине, которая извивалась между несколькими горами. Она приведет нас в самое сердце Македонии. Я пролетал над этим местом, когда искал Пронзительный Взгляд, это было тогда, когда Илькавар нашел меня в заброшенном доме.

Тогда я и заметил опасность, хотя только сейчас смог оценить ее масштабы. У меня было что сообщить предводителю этой огромной армии.

У меня был талант, нужный ему.

Часть пятая

ЖАРКИЕ ВРАТА

Глава двадцать вторая

СТОРОЖЕВОЙ ПОСТ

Сторожевой пост находился у самой вершины холма и выходил на широкую долину под названием Волчья Тропа, она вела на юг к плодородным равнинам Македонии. Македонцы все еще были воинственным народом, несмотря на непроходящую скорбь о своем давно ушедшем молодом царе Александре, или Искандере, как его еще называли…

Столько имен на стольких языках для одного некрупного мужчины с орлиным взором, данных ему за то, что он дошел до самого края земли. Как решительно и убедительно его дух сумел справиться со временем и остаться жить в легендах!

Домик расположился в роще молодых кедров и сосен, стены его были выкрашены темной краской и почти не видны из долины, раскинувшейся внизу. Даже тому, кто знал про этот домик, было нелегко разглядеть его на лесистом склоне холма.

Однажды в начале лета мужчина, живший в домике, вышел по своим делам, и в этот момент на холм набежала тень. Обитатель домика очень осторожно пользовался огнем, готовил еду только после заката солнца и лишь тогда, когда ветер относил дым на юг. Туда, где жила память об Александре!

Тогда он был очень молод, почти мальчишка, слишком слабый, чтобы участвовать в походе на восток и дойти до самого океана, до конца света. Но он нравился молодому царю и тот нашел ему применение.

— Когда ты подрастешь, станешь дозорным на моих северных границах!

Теперь-то он был взрослым. Настолько взрослым, что старше его не было в округе. Иногда ему казалось, что смерть просто потеряла его из виду. Приходили и уходили десятилетия, скоро ему исполнится восемь десятков лет. Он умел хорошо, считать. Несмотря на возраст, он был резвым, как олень весной. Борода его сделалась белоснежной, но глаза остались по-прежнему зоркими, как у сокола. Он все еще проворно перебегал открытые места от одной рощи к другой, словно заяц, которого вспугнули.

Четыре раза в день он обходил холм незаметно, словно тень, вглядывался в долину и ближайшие холмы, нет ли признаков опасности. Не вспугнули ли птиц военные отряды, не сотрясается ли земля от поступи армии, не поднимаются ли клубы пыли на горизонте от множества шагающих ног.

А как ему хотелось заметить армию, следующую маршем! Он до сих пор помнил блеск доспехов и оружия, когда молодой царь отправлялся в военный поход в Персию, Увы! Сейчас никакой армии он не видел. Долины были пустынны.

Позади дома стояли клетки с голубями. В них могло поместиться шестьдесят птиц. Он отправлял их на юг особым способом. Каждое полнолуние голубей возвращали четверо всадников из крепости.