Обычно кто-нибудь из них караулил, держа круглый щит перед собой, а копье на плече. Остальные в это время сидели в тенечке, пили вино из огромных фляг и ели в ужасающих количествах фрукты, мясо и оливки. Подобные излишества плохо сказывались на пищеварении кельтов. Их кони стояли рядом на привязи и мешали прохожим, которые справедливо считали, что северянам было бы лучше разбить лагерь за городскими стенами, как поступали другие приезжие.

Я с любопытством смотрел на них. Все они были светловолосыми, кроме предводителя. У того кожа была оливкового цвета, волосы выбелены известковой водой, а глаза, в отличие от голубых глаз его товарищей, были темными и задумчивыми, усы же были черными. Он явно не был рожден в клане. Когда приходила его очередь караулить со щитом, украшенным изображением Медузы, он обращал внимание на странного молодого человека, наблюдавшего за ними с противоположной стороны площади.

Я чувствовал себя неуютно под его пристальным взглядом.

Храм Афины, простое здание из побеленного камня, с двумя дымящимися кадильницами на ступенях, выходил на площадь, иногда в него заходили священнослужители, чтобы спросить у богини, скоро ли прибудет прорицательница. Каждый день они выходили на ступени и извещали:

— Она пока в подземном мире, идет к нам по пещерам.

Услышав эти слова, собравшиеся на площади греки и римляне разочарованно вздыхали. А кельты просто цинично смеялись и дружно швыряли оливковые косточки через площадь.

Они были на удивление спокойны и, несмотря ни на что, видимо, наслаждались хорошей погодой.

На восьмой день, вскоре после восхода солнца, холмы огласились низкими звуками бронзового рожка. Рожок протрубил пять раз, и город ожил. Все приезжие разбирали свои лагери, седлали коней, собирали собак и рысью отправлялись к подножию холма. В храме Афины зазвучало пение, прославляющее приход прорицательницы. Бегали куры, визжали свиньи, лаяли собаки. Возмущенно вопили местные жители, потому что их постояльцы-римляне уезжали к холму, не заплатив.

Кельты взирали на все это очень спокойно, а когда площадь опустела, они не спеша оседлали коней, допили остатки вина из фляг, посмеялись, делая неприличные жесты и замечания, и, наконец, уехали из города. Покидая площадь, они смотрели на меня пристальным мрачным взглядом, пока не скрылись из виду.

Я еще немного подождал, потом оседлал коня и поехал по дороге к обиталищу предсказательницы.

Я уже бывал здесь, даже не один раз, хотя и несколько поколений назад. Поэтому я знал, куда ехать и где спрятаться, чтобы подслушать, что предсказательница говорит своим посетителям.

Несколько проходов, украшенных мраморными арками на входе, ведут в горы. Они огибают огромные камни, колючие кустарники и приводят в конце к сияющему храму Посейдона. Он стоит в густом лесу из дубов и благоухающих кедров, растущих среди нагромождения серых камней. Эти камни закрывают проход в систему пещер, где обитает предсказательница. Между двумя столбами подвешен огромный бронзовый рог, его раструб направлен в сторону долины. Сейчас он покачивался на удерживающих его веревках.

Вокруг навесов, построенных здесь для посетителей, кипела жизнь: чистили, кормили, поили коней, разводили костры для приготовления пищи. Я привязал своего коня в тени, поставил перед ним еду и воду в глиняных плошках и ускользнул. Пробираясь по краю леска, я подобрался к каменным уступам над расщелиной, где будет говорить предсказательница. Голос в этом месте звучит невероятно громко. Самый тихий шепот слышен здесь не хуже, чем там, внизу расщелины.

В воздухе чувствовался запах серы и горелой плоти. Я слышал шарканье и возню прислужников предсказательницы.