Увлечение. Тобой. Ты — клетка моего сердца. Остальное слишком неправдоподобно. Хотя, почему, только клетка. Сейчас я настолько переполнен тобой, что невозможно понять, где мое «я», а где мое «ты». Я никогда не думал, что можно настолько сильно полюбить женщину; увлечься так, что будет неимоверно трудно дышать. Ну вот, я и нарушил свой страшный зарок: никогда не говорить никому о любви. Но ты же знаешь, любимая, если очень хочется, то тогда, безусловно, можно.

А хочется ли мне? Да! Всего и сразу, и только от тебя. Когда ты прикасаешься ко мне, это похоже на революцию и цунами в одном флаконе, я почти теряю сознание. Может это только страсть? Господи, пошли мне маленькую, но сильную страсть, ты помнишь?

Как бы я хотел, чтобы это действительно был зов тела. Течка. Твоя и моя. И все. Ведь я же прекрасно понимаю, что между нами ничего не будет. Ничего из того, что нужно мне. А значит, мои чувства обречены на долгую и мучительную агонию. Ведь ты же не сможешь меня полюбить, правда?! Эта мысль причиняет боль.

Я смотрю на тебя и понимаю, что именно сейчас хочу обладать тем, что мне не принадлежит. Обладать тобой, во что бы то ни стало, невзирая на ряд глупых условностей и видимых-невидимых препятствий. Мне ведь мало твоего тела, ты нужна мне вся: со всеми комплексами, эмоциями и прочим. Но вот беда, ты мне не принадлежишь. И дело здесь вовсе не в твоих нынешних и прошлых, а в тебе самой. Ты не хочешь кому-либо принадлежать, кроме себя самой (дедушка Фрейд был бы рад такому пассажу!).

Как я мечтаю освободиться от этого больного чувства. Любовь — это зараза, которую необходимо удалять сразу же, причем без анестезии. Но вместе с тем я безумно боюсь этого. Лишиться тебя, означало бы лишиться всего остального. Если добавить сюда ревность, то коктейль получится просто замечательный. А я ревную тебя.

Странно, я не могу без тебя обходиться, и вместе с тем бегу прочь. Еще одна такая любовь меня убьет. Если бы ты могла полюбить меня!

Он знал, что Милена его не любила. Он просто был ей нужен на этом этапе. Вот и все. Их этап мог закончиться в любой момент: стоило появиться другому мужчине, более интересному и состоятельному, более перспективному, как она сразу исчезнет. Уйдет по-английски. Без банального «прости». Странно, люди так мечтают о любви, а на деле боятся ее словно огня. Любовь никому не нужна. Никому, кроме него:

«Ты — моя иллюзия. Сумасшедшая и нежная. Любить тебя, значит — обрекать себя на медленное самоубийство. Увлечься тобой можно в мгновение секунды, а вот забыть практически невозможно. По крайней мере, пока. Очень унизительно получать от тебя какие-либо жалкие крохи. Ведь я достоин большего. Ведь так? За последние дни я прожил с тобой столько жизней, счастливых и несчастливых, но в этих мечтах, невзирая на их пряную сладость, не было главного: реальности. Я могу сколько угодно грезить о днях, проведенных вместе с тобой, что толку!

Сны — это только сны, и не более. Я очень боюсь, что ты уйдешь. Тогда я, пожалуй, пущусь во все тяжкие. Удовольствия это не доставит, но зато скрасит скуку и одиночество. Все равно, раз меня никто не любит, пускай хотя бы желают. На час или два, а может, быть и меньше. Может быть, мне тогда станет легче?

Сегодня мне глаза закрыло одиночество, серебряная звезда в темноте. У него был твой запах и твой вкус. Ты понимаешь, о чем я говорю, Милена?»

Она не понимала. Равнодушно принимала его ласки, звонила по телефону и планировал свою дальнейшую жизнь. Свою жизнь, в которой не было для него места. Странно, почему, он принимал это как должное, почему не выгнал, не переиграл ситуацию? Иногда Белый карлику казалось, что он медленно сходит с ума, но лучше сходить с ума рядом с ней, чем одному, корчась от невыносимой боли:

«Без тебя невыносимо, с тобой — еще хуже.