Джема встала, разделась и побрела к воде.

Услышанное поразило ее. Теперь она понимала, что видела все это время в его глазах. Понимала, что увидела в них, когда имя Саши прозвучало у костра впервые. Витя контролировал свое дыхание, чтобы не заплакать. Его раздирали чувства, взгляд был таким отчаянным, будто он – каменная стена, рассыпающаяся от боли буквально на глазах.

Девушка снова вспомнила то граффити с улыбающимся парнем. Он реально казался ей живее всех живых. Он жил в рисунках друга, в этих словах. Он видел мир его глазами, исполнял его мечты, проживал эту жизнь за двоих.

Витя, можно сказать, жил под его именем. Все гадали, кто такой Кей, а им оказался простой парень Саша, который любил жизнь и мечтал, чтобы его картины увидели все вокруг.

Переведя дыхание, она вошла в воду.

Дрожа от холода, зашла глубже. И поплыла туда, откуда доносились голоса парней. Джема ничего не могла с собой поделать, она рыдала, не понимая, почему испытывает такие эмоции. Она чувствовала свою вину за то, что кто-то, пусть даже не ее отец, отнял жизнь у этого славного парня, чье имя благодаря любви друга продолжало жить.

– Ты чего? – Витя вынырнул прямо перед ней.

Стер ладонью капли воды с лица.

– Все хорошо, – шмыгнула она и улыбнулась.

Он не верил. Замер, переведя дыхание, улыбнулся тоже.

– Давай-ка за мной! – Кивнул в сторону и поплыл.

– Куда?

– Спорим, не догонишь?

– Даже не буду пытаться, – безразлично ответила она.

Но стоило парню остановиться, сделала отчаянный рывок и чуть не настигла его.

Витя рассмеялся и прибавил скорости.

– Джемка приплыла! – воскликнул кто-то из парней.

Но ее с головой захватило соревнование. Этот наглец, может, быстрый и сильный, но и она была не так проста.

– Камень любви, – с интонацией мудреца заметил Свят, наблюдая, как они нарезают круги вокруг торчащей из воды горной породы.

– Они обречены, – согласился с ним Филя.

30

– Поэтому никто из друзей и не называет меня Кей. – Он будто ненароком потер покрасневшие глаза. – Это не мое имя. – Спасибо, что рассказал, – посмотрела на него Джема.

Они шли по дорожке, ведущей к ее дому. Девушка удивлялась, как разговор о друге менял Витю.

Он становился таким уязвимым, ссутуленным, маленьким и при этом оставался высоким и сильным. С каждым словом, произнесенным вслух, боль будто отпускала его: мелкие морщинки вокруг глаз разглаживались, напряженные губы расслаблялись, глаза светлели.

– Сначала ему не нравилось это «Кей», а нам было удобно. Потом Сашка понял, что если все будут так его звать, то в школе перестанут дразнить его Гейзером. А потом он стал подписывать свои картины буквой «К», и прохожие стали узнавать его стиль. Помню, один мужичок, который держал лавку на углу, не ленился и каждые выходные закрашивал его граффити, а Саня упрямо возвращался на следующий день и снова рисовал их баллончиком. В конце концов, мужчине надоело, и он решил оставить рисунки. Они очень быстро стали фирменным знаком магазинчика: люди приходили, чтобы купить еды, и обязательно делали фото на их фоне. Тогда хозяин этой лавки и нашел Кея и попросил его украсить своими работами всё здание полностью.

– Ты тоже потрясающе рисуешь, Вить, – улыбнулась Джема. – Я сама когда-то рисовала и кое-что понимаю в этом. Твоя способность органично вписать свои работы в окружающее пространство, обыграть форму стен, подчеркнуть детали, цвета, линии… Это невероятно! Темы твоих полотен и зашифрованные в них послания заставляют задуматься.