— Как у вас там дела?

— Клиенты находятся в состоянии крайнего возбуждения, — сказала она.

— Ну, по крайней мере, твоя уже встала. — Я принялась колотить в дверь Элли. — Так, Элли, если к семи двадцати ты не будешь одета, я уеду без тебя.

Первый день развозки всегда самый трудный, а Карен и Эмили я совсем не знала. Если они копуши — то есть ты сидишь в машине на улице, двигатель работает, и ты постоянно сигналишь, — я хотела бы иметь некоторое время для маневра.

Я снова переключилась на телефон.

— Что ты собираешься делать утром?

— Стирать, — сказала Лора, и я уловила в ее голосе примерно столько же радости, как если бы ей предстояло идти к дантисту. — Карла отказалась. — Карла приходила дважды в неделю и делала у Лоры генеральную уборку. Это предмет моей черной зависти. Надеюсь, наступит день, когда Карлу можно будет клонировать. — А еще счета. Но я готова все это отложить, если у тебя есть предложение получше, — добавила она.

— Не совсем, — сказала я, спускаясь вниз по лестнице. — Мне нужна услуга.

— О господи!

— Теперь, когда Минди уже выросла, ты не скучаешь по топоту маленьких ножек по дому?

— Ты меня убиваешь, — ответила она, но я услышала в ее голосе интерес и безмолвно возблагодарила всех святых за то, что дали мне такую подругу. — Выкладывай.

— Мне нужна нянька.

— Правда? — Интерес в ее голосе стал еще более заметным. — И каким сказочным порокам ты собираешься предаться?

— Ничего сказочного.

Я коротко доложила ей, упустив, разумеется, кое-какие подробности, что собираюсь поработать в церкви. Лора фыркнула, но вопросов задавать не стала, а я больше ничего не сказала. Как только она согласилась присмотреть за моим жевуном, я поклялась выполнять все ее просьбы до конца своих дней.

— Можешь угостить меня десертом, чтобы расплатиться, — предложила Лора, потом немного помолчала и спросила: — Или кризисная ситуация продлится дольше, чем один день?

— Надеюсь, один или два дня, — ответила я и изобразила на лице «я виновата, но помоги мне, пожалуйста», хотя она не могла увидеть меня в телефонной трубке. — Может быть, мне удастся найти садик.

— Да ну! — Ее удивление было вполне объяснимым, поскольку я множество раз говорила ей, что мне нравится сидеть дома и быть просто мамой (чистая правда). — Два дня, два десерта, — заявила она строгим тоном няни, не терпящей возражений.

— Годится. Я завезу его после того, как сгружу девчонок.

Мы повесили трубки, и я несколько мгновений молча стояла, прислушиваясь к звукам, доносящимся из комнаты Элли. В душе лилась вода. Хороший знак. Значит, мне не придется снова мчаться вверх по лестнице и волоком тащить ее в ванну.

— Еще молока, — потребовал Тимми, когда я влетела в кухню. — Шоколадное молоко, мамочка. Шоколадка.

— Не выйдет, милый.

Я взяла у него из рук чашку и налила в нее скучное белое молоко, затем разорвала пакетик с овсяной кашей, высыпала в миску с водой, решив, что этого количества будет достаточно, поставила в микроволновку и включила таймер. Не хватало еще, чтобы Лоре пришлось кормить малыша завтраком.

Через две минуты Тимми со счастливой улыбкой устроился на своем высоком стульчике и принялся ковырять ложкой теплую скользкую кашу. Я надеялась, что пара ложек все-таки сумеет попасть ему в рот.

Еще через несколько минут Элли скатилась вниз по лестнице и влетела на кухню.