Убаюканный шумом океана, Рой задремал и проснулся незадолго до наступления сумерек. Он лениво потянулся и сел, бессознательно улыбаясь от удовольствия. Солоноватый воздух проникал в окна. Вдалеке к западу, в пастельном небе, оранжево-красное солнце медленно тонуло в океане. Много раз он видел, как в Южной Калифорнии садится солнце, но каждый раз это было по-новому. Каждый закат казался еще красивее предыдущего.

Зазвонил телефон, и он неохотно отвернулся от этого великолепия. Снял трубку и услышал веселый голос Мойры.

– У-у-у, гадкий ты мальчишка! Мы идем обедать или нет?

– Конечно нет, – сказал он. – Назови хоть одну причину, зачем нам это нужно?

– Не могу. Не по телефону.

– Тогда напиши письмо.

– Не могу. Почта по воскресеньям не работает.

– Отговорки, – проворчал он. – Вечные отговорки! Ладно, хорошо, но ничего, кроме гамбургеров.

Они выпили по коктейлю в баре. Потом отъехали чуть дальше в направлении города и зашли в морской ресторан с видом на океан. Мойра объявила, что дает себе отдохнуть от диеты, и доказала это на деле.

Они начали с коктейля из омаров, и он вполне сошел бы за основное блюдо. Последнее не замедлили подать вместе с горячим чесночным хлебом и зеленым салатом. Это была невероятных размеров тарелка, наполненная разнообразными морепродуктами и выложенная по краям подрумяненной картошкой. Потом был десерт – мягчайший творожный пудинг и черный-черный кофе.

Мойра удовлетворенно вздохнула, закурив сигарету:

– Могу только снова повторить: потрясающе! Скажу честно, двигаться я не могу.

– Значит, танцевать ты не хочешь.

– Глупость какая, – сказала она. – С чего ты взял?

Она любила танцевать, и танцевала очень хорошо – как, кстати, и Рой. Несколько раз он ловил на себе взгляды других посетителей, и Мойра, которая тоже замечала, что на них смотрят, еще крепче прижималась к нему своим гибким телом.

Они танцевали около часа, а когда на площадке стало тесно от людей, отправились полюбоваться луной на пляж, держа путь обратно в город. Набегающие волны ночного прилива светились пеной. Они являлись из глубин океана и ритмично бились о берег с громоподобным ревом. На прибрежном камне одиноко светлела чайка.

Когда они вернулись в отель, было почти одиннадцать, и Мойра едва сдерживала зевоту. Она извинилась, сославшись на погоду. Когда они остановились перед своими комнатами, она протянула руку, желая ему спокойной ночи.

– Ты не обиделся, Рой? Вечер был прекрасный, я просто очень устала.

– Конечно, – ответил он. – Я и сам устал.

– Правда? А ты правда не обиделся?

– Нет, иди. – Он подтолкнул ее к двери. – Все хорошо.

Но разумеется, ничего хорошего в этом не было, и Рой сильно расстроился. Он вошел к себе в номер, с трудом поборов желание раздраженно хлопнуть дверью. Раздевшись, он сел на край кровати и сердито затянулся сигаретой. Проклятые выходные! Вот бросит он ее, и пусть это послужит ей уроком!

Тихо зазвонил телефон. Это была Мойра. Она говорила, еле сдерживая смех:

– Открой дверь!

– Что? – Он улыбнулся, уже зная, что будет дальше. – Зачем?

– Открой и узнаешь, болван!

Он вскочил и отпер дверь. Из-за двери напротив раздался шепот: «Отойди!» Он повиновался. Мойра вылетела из номера и перебежала коридор. Черные волосы были забраны наверх. Она была совершенно голая. Со всей серьезностью, уперев пальчик в подбородок, она присела в реверансе.

– Надеюсь, вы не возражаете, сэр, – сказала она. – Я просто выстирала одежду, и теперь мне совершенно нечего надеть.