|
Он уже не пытался жать на начальника охраны, наоборот, старался говорить доверительно, превращая полковника из безразличного ко всему происходящему здесь служаки в союзника, в настоящего телохранителя. Тем более что он вспомнил: Буров был представлен к званию генерала, и вопрос, кажется, решен.
— Здесь не указано, что возглавляет именно Вежинов, однако в списке прибывших первым значится он. «Еще бы! Все-таки секретарь ЦК КПСС по идеологии», — медлительно расшифровал это имя из «группы товарищей» Президент. Кстати, он заметил, что полковник не знает этих людей и называет их фамилии по чьей-то подсказке. Судя по всему, список составлен был наспех, от руки, а почерк оказался неразборчивым. Попутно Русаков вспомнил, что именно Вежинов ввел в кремлевский обиход его оригинальное должностное определение — «генсек-президент», напоминая тем самым, что Президент страны одновременно является и генсеком ЦК, о чем в «перестроечной» суете многие стали забывать. И Русаков готов был признать, что это на европейский лад, словно особый титул, звучащее «генсек-президент» ему нравилось. — Докладываю также, что вместе с ним прибыл товарищ Дробин… — И Дробин — тоже? Вот он, оказывается, где?! Полковник в замешательстве помолчал, не зная, как реагировать на этот возглас руководителя страны «Я полдня ищу этого разгильдяя!» — мысленно проворчал тем временем Русаков, вспомнив, что по телефону велел одному из остававшихся в Кремле референтов разыскать руководителя своего аппарата, до которого старший помощник Веденин никак не мог дозвониться. — Правда, теперь уже возникал вопрос: действительно ли помощник не смог дозвониться или же попросту не желал?» — все основательнее предавался генсек-президент своим подозрениям в заговоре. — Дальше идут: генерал армии Банников… «Замминистра обороны, главком Сухопутных войск?! — изумился Русаков. — Ему что здесь понадобилось, да еще и в составе «группы товарищей?!». — А сам министр обороны маршал Карелин прибыл? — Никак нет, не замечен, — ответил полковник после некоторой заминки. — Вот именно, пока что «не замечен». Тогда как здесь оказался главком Сухопутных войск? Ему-то кто позволил появляться в резиденции Президента, в которой по должности без вызова ему вообще появляться не положено? — Не могу знать, товарищ Президент. — Так выясните. — Прошу прощения, но теперь уже мне, по званию и должности, прибегать к подобным выяснениям не положено. Это удобнее было бы выяснить вашему помощнику. К тому же главком уже здесь, и с этим приходится считаться. «…Уже хотя бы потому, что за всяким главкомом стоит все сухопутное воинство, целая армия», — мысленно поддержал его руководитель страны, наконец-то улавливая в голосе полковника, в этих его словах «…и с этим приходится считаться», некую доверительность. Буров перестал строить из себя «незнайку», и, по существу, предупреждал его, что просто так, по личной прихоти или каким-то служебным делам, главком в крымской резиденции главы державы появиться действительно не может. И что прихватили его с собой «московские товарищи» только с одной целью — для силового устрашения. А затем генсек-президенту пришлось напрячь всю свою фантазию, чтобы понять, причем здесь некий «товарищ Вальяжнин». — Это еще кто такой — Вальяжнин? — мрачно поинтересовался он. — Не могу знать, товарищ Президент. |
