Драган Жуткович чуть не пропустил момент, когда подъехал эрцгерцог, отвлёкшись на полицейских, которые стали присматриваться к нему. Но они не успели. Заметив, как из автомобиля вышел Франц Фердинанд и подал супруге руку, он, нисколько не сомневаясь в правильности своего поступка, бросился к ним, на ходу вынимая из — под плаща тяжёлый маузер.

Тот, как назло, запутался в плаще, из-за чего пришлось им резко рвануть, доставая из внутреннего кармана, разорвав, при этом, тонкую ткань. Эрцгерцог с удивлением смотрел на путавшегося в плаще молодого человека, не сразу увидев у него пистолет, а когда заметил его и осознал, что сейчас произойдёт, было уже поздно.

Раздались первые выстрелы, и эрцгерцог машинально шагнул в сторону, закрывая собой самое дорогое, что у него было. Маузер, бездушный продукт немецких оружейников, рявкал, не переставая, выпуская одну за другой пули в эрцгерцога, пока тот не упал.

— Франц! — кинулась к нему супруга, и две последние пули достались уже ей.

Через пару минут они оба, истекая кровью на пороге Венской оперы, скончались.

Драган мстительно нажимал на спусковой крючок маузера, расстреливая в упор наследника Габсбургов, выкрикивая, при этом, нечленораздельные патриотические лозунги. Через несколько мгновений всё было кончено. Толпа разбегалась в разные стороны от него, а патруль полицейских был уже совсем рядом. Их глаза, вытаращенные в испуге и ярости, Драган видел почти рядом.

Бросив маузер, он выхватил бомбу и швырнул в них, а сам бросился бежать. Сзади громыхнул взрыв, но полицейских на том месте уже не было, они бросились догонять убийцу. Один из них, достав на ходу револьвер, прицелился в ногу Драгана, выстрелил и попал.

Пуля сбила Жутковича с ног, и он упал, болезненно корчась и вереща, как раненый заяц. Через несколько секунд на него обрушилось тяжёлое тело полицейского. Град ударов покрыл его голову, и Драган потерял сознание, очнувшись уже в тюрьме. В тюрьме ему оказали первую медицинскую помощь и тщательно допросили.

На допросах он держался почти неделю, потом сдался и всё рассказал, и о Лили, и о французе Мишеле, и об организации сербских националистов «Чёрная рука».

Вествуду всё было видно из кафе, и то, как Драган стрелял в эрцгерцога, как тот упал, а следом упала и его жена. Последнее, что Вествуд успел заметить прежде, чем выбежал на улицу, это то, что Драгана схватили и повалили на землю полицейские.

— Отлично, дело сделано! — подумал он, крича: — Убийство! Господа, убийство! На эрцгерцога напали, на помощь, все на помощь!

Но сам он побежал не к автомобилю, возле которого лежала чета наследника престола, а совсем в противоположную сторону. Ему предстояло сменить ещё один отель, а всю одежду выкинуть, да сбрить осточертевшие ему французские усики и треугольную бородку.

Пройдя несколько кварталов, он поймал извозчика и доехал на нём до окраины города, в заранее снятую квартиру. Там он переоделся и вышел с большим чемоданом в руке, который утопил в Дунае, вынув из него небольшой изящный кожаный саквояж и наложив вместо него в чемодан камней.

В экипаж, направляющийся в Братиславу, сел уже импозантный английский аристократ, с чисто выбритым холёным лицом, одетый в элегантный дорожный костюм. Добравшись до Братиславы, он пересел на речной пароход, следовавший до Ульма и, благополучно доплыв до него, сошёл в городе, где его следы затерялись.

Глава 19 Призрак бродит по Европе

Леонид Шнеерзон уже довольно много помотался по всей Европе, успел поучаствовать во всех развлекухах социалистов-интернационалистов, слушая весь этот бред о мировой революции и вселенском пожаре коммунизма. Нет, он тоже был евреем, как и Бронштейн, и также был рационален.