|
Полученная информация наверняка была важной, но связующим звеном меж всей остальной не являлась. По дороге выдвигали предположения, почему старый ювелир работает часовщиком, а завершил дискуссию Паштет: «А почему наш сосед по дому, переводчик с испанского, работает в бане?»
Вечер закончили у профессора Бутакова, археолога, совсем не старого, не заносчивого и веселого. Он шлепал по квартире босиком и поил гостей самодельным квасом из холодильника, а они поведали ему про камни, кинжал и оставили рубины у него. Вещи дорогостоящие. Чистой воды. Без порока. А «Рубин Тимура» - всего лишь шпинель!
Глава 36
ТАЙНА МОГИЛЬНИКА
Вернувшись в Шахрухию, Лерыч не стал тянуть со вскрытием захоронения. Он не мог взять на его раскопки только часть ребят, начался бы настоящий бунт. В результате на древнее кладбище отправился весь отряд, чтобы работать попеременно: одни копают, другие - отдыхают и ждут своей очереди.
До обеда снимали холм. Дыру, куда провалился Паштет, Лерыч долго исследовал и сказал: «Без сомнения, естественный провал». Но он и раньше это говорил. После обеда стали настаивать на том, чтобы продолжить работу.
- Неужели вам самому не интересно, что внутри? А может, там вторая рукопись или клад? Бывают же такие обстоятельства, при которых режим дня можно и нарушить? - уговаривали Лерыча.
- Я, Валерий Иванович, обращаюсь к вам от всего коллектива, от Полевого совета и от себя лично с просьбой выйти на работу, - заявил наконец Лева.
В этот день добрались до фундамента мавзолея, на следующий стали расчищать спусковую яму. Лерыч обратил внимание, что на небольшом участке у стенки засыпка отличается от,остальной.
- Похоже, в яме когда-то рыли вертикаль-ный узкий лаз, - сказал он, а позже, осмотрев зачищенную стенку ямы, подтвердил: - Здесь был подкоп.
- Вы же так и говорили. Будто знали.
- Вот это меня и смущает. Не идем ли мы на поводу у моих придумок? Прошу вас быть очень внимательными. Посмотрите еще раз и скажите, что еще свидетельствует о подкопе?
Лерыч вылез из ямы и стал делать записи в полевом дневнике, а мальчишки обследовали стенку и спорили. Потом Лерыч засунул полевой дневник в планшетку и закурил, лицо у него было сосредоточенным и немного недоуменным. Наконец Лева сообщил общее заключение:
- Нарушена закладка впускного отверстия.
- Верно, - подтвердил Лерыч. - Сбоку выбит гуваляк. А не мог он сам вывалиться?
- Мог, наверное. Во всяком случае, мы найдем его в погребальной камере.
- В этом я не сомневаюсь. Но вы не все заметили.
- Вы имеете в виду то, что стенка и гуваляки исцарапаны чем-то острым?
- Именно это я и имею в виду. А что же вы говорите, что гуваляк мог сам вывалиться?
- Вы спросили вообще, а не в частности. Возможно ли такое? Да. Но в данном случае - нет.
- То-то же. - Лерыч спустился вниз и показал: - Это что?
- Зарубки от кетменя или лопаты.
- Правильно. Они остались с тех пор, когда копали яму для могилы. Но вот совсем другой след, и здесь - перед самым впускным отверстием. Они идут , под углом - следы острого колющего предмета. Вероятно, кинжала.
Он снова выбрался наверх, Лег на край и опустил вниз руку с ножом. Нож оказался как раз над дыркой от выпавшего гуваляка.
- Сначала был сделан узкий подкоп, потом били кинжалом по закладке, пока гуваляк не провалился в могилу.
- Зачем подкоп, если в могиле брать нечего? Значит, что-то положили? И мы знаем - ЧТО! Есть доказательства. Но как вы догадались об этом, откуда взялась ваша версия?
- Я не догадался, - сказал Лерыч, усаживаясь на краю ямы. - Я придумал. Журналисты спросили, я и сочинил историю про нукера. Может быть, она сама собой напрашивалась?
На третий день открывали погребальную камеру, которая башмаком шла от спусковой ямы. |