|
Не заметил. А как узнал, не представляю. Самое правдоподобное - свалился в могилу, как Паша, и выбрался таким же образом. Наверняка Улугбек заделал лаз, но с годами он снова вскрылся.
- И что же получается, Улугбекович убил отца? Знал про сокровища, хотел их получить, но старик не отдавал?
- Сам-то он не стал бы убивать, нанял киллера. И вообще, он в Турции был - у него алиби, - возразил кто-то.
- В юриспруденции есть такая штука - презумпция невиновности называется. Слышали про такое? - спросил Лерыч. - Пока нет прямых доказательств, нельзя человека обвинять. Тем более человека, которого мы хорошо знаем.
- Вы хотите сказать, что хорошо его знаете?
- Я говорю о том, что в нашей жизни он сыграл важную роль. Мы и здесь только потому, что он оплачивает экспедицию.
- Но мы же не станем из-за этого покрывать преступление?
- Не станем. Но начнем с того, что Улугбекович может не иметь к нему никакого отношения. Похоже, кинжал он получил после убийства отца. Он сказал, что купил его. Это вероятно: убийцы продали ему кинжал, потому что он интересуется старым оружием и способен отвалить за него такую сумму, как никто другой. Но могли продать ему кинжал и специально, чтобы навести на него подозрение.
- Как же нам быть в этой ситуации?
- Об этом я мучительно размышляю. Нашими находками, то есть ножнами и рубинами, займутся не только археологи, но и милиция. И, видимо, милиция в первую очередь. Если о ножнах станет известно, поднимется шум, будут трубить о них по радио и телевизору…
- А кинжал тем временем исчезнет. То есть исчезнет главная улика! - воскликнул Паштет, а Рафик добавил:
- В любом случае, убийц спугнем.
- Будем надеяться, что кинжал никуда не денется, но я вам предлагаю пока сохранить информацию о ножнах в строгой тайне. Сейчас я не могу вас оставить и поехать в Самарканд. И переправить ножны не с кем.
- Может, кто-то из района поедет? - спросил Лева.
- Не всякому доверишь вещественное доказательство, которое к тому же представляет историческую и художественную ценность. У меня в Самарканде есть один добрый знакомый,^капитан милиции. Я позвоню ему завтра утром.
- А если представить, что убийца - Улугбекович… - начал Марат. - Я просто так говорю, как вариант. То, что он перевел следствие по делу об убийстве в Самарканд, подозрительно. Там ему легче купить милицию и закрыть дело. А если это купленная милиция, то и наше вещественное доказательство ничего не стоит. Они не только его не используют, но сделают так, что ножны никогда не попадут в институт археологии, а будут висеть вместе с кинжалом на ковре у Улугбековича.
- Я тебе предложу другой вариант. Представим, что Улугбекович невиновен. Про его кинжал многие знают. Появление ножен от кинжала из Шахрухии тут же поставит его под подозрение.
- У меня тоже вариант. Улугбекович не виноват, а следовательно, не покупал милицию. Ее купили убийцы, - заявил Паштет. - А наше вещественное доказательство не окажется в коллекции Улугбековича. Оно просто исчезнет.
- Мой капитан милиции - особенный. Вот его я хорошо знаю. Это Бахтияр Муминов, он три года ходил в нашу секцию и бывал на Шахрухие. Что значат ножны для археологов - он хорошо представляет. Но, кроме Бахтияра, я позвоню профессору Бутакову. Рубины мы оставили у него, и он в курсе дела.
- Хорошо всюду иметь своих людей, - заметил Абдулла. - И вы правильно поступаете, что растите не одних археологов.
Когда все уже спали, Варя выглянула. Как это часто бывало, в марлевом шатре Лерыча горела свеча, а сам он сидел по-турецки перед раскрытой книгой. Варя неслышно подошла и позвала:
- Лерыч! - А когда он выглянул, опустилась на землю возле палатки и зашептала: - Что-то у вас не сходится. Ножны с выпавшим рубином - в могиле. |