— Браки по расчету, как им и полагается быть, очень удобны, — продолжал Саймон. — Жалко только, что Габриэль покончил с собой до смерти своего отца. Если, разумеется, принять во внимание ваши интересы.

— Я… я вас не понимаю. — промямлила я.

— А я уверен, что понимаете. Если бы он умер после смерти сэра Мэтью, почти все, что он унаследовал от отца, досталось бы вам… Вместо простой миссис, вы стали бы леди Рокуэлл, да были бы и другие утешительные моменты. Для вас смерть Габриэля, наверное, большой удар. И тем не менее хоть вы и ведете себя как безутешная вдова, но прекрасно собой владеете.

— По-моему, вы стараетесь меня оскорбить.

Он засмеялся, но его глаза гневно сверкнули.

— Габриэль был для меня, как родной брат. У нас разница всего в пять лет. Я могу понять, что вы для него значили. Он считал вас совершенством. И мог тешиться этой иллюзией еще какое-то время. Ему ведь не суждено было прожить долго.

— О чем вы говорите?

— Вы считаете, я могу поверить в эти россказни, будто он убил себя из-за того, что у него слабое сердце? Да он знал о своем больном сердце много лет! Почему же наложил на себя руки после женитьбы? Почему? Должна быть какая-то причина. Причина есть всегда. Раз это случилось так скоро после свадьбы, значит, его смерть как-то с этим связана. Я видел, что он думал о вас. Представляю, как повлияло на него разочарование.

— Разочарование? Что вы имеете в виду?

— Вам лучше знать. Габриэль был крайне чувствителен. Если он обнаружил, что вы вышли за него не по любви… он мог решить, что жить больше не стоит и…

— Это чудовищно! Кажется, вы считаете, будто он нашел меня в трущобах и вытащил из грязи! Ошибаетесь! Выходя за него, я понятия не имела ни об этом драгоценном доме, ни о титуле его отца. Он мне ничего не говорил.

— Так почему же вы вышли за него? Не по любви же? — Внезапно он схватил меня за плечи и приблизил ко мне свое лицо. — Вы же не любили Габриэля. Ведь это так? Отвечайте! — Он слегка встряхнул меня.

Я пришла в ярость от этой наглости, от его уверенности в собственной правоте:

— Да как вы смеете? Немедленно отпустите меня!

Он подчинился и снова рассмеялся.

— По крайней мере, я стряхнул с вас вашу невозмутимость, — сказал он и добавил: — Нет, вы никогда не любили Габриэля.

— Знаете, — ответила я резко, — вероятно, вы мало знакомы с этим чувством. Люди, влюбленные в себя до такой степени, как вы, вряд ли способны понять, как могут любить другие.

Я повернулась и пошла прочь, вглядываясь под ноги, чтобы не споткнуться о какой-нибудь предательский камень. Саймон не сделал попытки пойти за мной, за что я была ему благодарна. Меня трясло от ярости.

Значит, он полагает, будто я вышла за Габриэля ради денег и титула, который со временем должен был стать моим. И что еще хуже, он считает, что Габриэль это понял и потому покончил с собой. Выходит, в глазах Саймона я не только охотница за чужими состояниями, но еще и убийца!

Выйдя из развалин, я поспешила домой.

«Почему я вышла за Габриэля?» Я сама беспрестанно задавала себе этот вопрос. Нет, это не была любовь. Пожалуй, я стала его женой из жалости… а может быть, еще и потому, что хотела вырваться из мрачного Глен-Хаус.

Пока я шагала по дороге, мне больше всего хотелось одного: скорее покончить с этим этапом моей жизни, расстаться навсегда с аббатством, с «Усладами», со всем семейством Рокуэлл. Меня подтолкнул к этому решению Саймон Редверз. Но кто знает, может быть, он заронил подозрение в души других членов семьи и они поверили ему?

Войдя в дом, я увидела Руфь.