— Настоящий Робин Гуд! — воскликнул Люк. Доктор Смит повернулся к сэру Мэтью.

— Ну, сэр, — сказал он, — сегодня я намерен вас осмотреть.

— Вы думаете, это необходимо?

— Я думаю, раз уж я здесь…

— Хорошо, — с некоторым раздражением согласился сэр Мэтью, — но прежде вы должны с нами выпить. Я хочу, чтобы из погреба принесли мое лучшее шампанское. Люк, позвони.

Люк позвонил, и сэр Мэтью отдал распоряжения. Принесли вино, наполнили бокалы. Подняв бокал, сэр Мэтью провозгласил:

— За моего внука! — и обнял меня за плечи.

Вскоре после этого сэр Мэтью с доктором удалились в спальню, а я ушла к себе. Мэри Джейн, полная решимости вести себя как подобает примерной горничной, приставленной ухаживать за леди, приготовила мне постель.

— Спасибо, Мэри Джейн, — поблагодарила я.

— Вам еще что-нибудь нужно, мадам?

Мне ничего не было нужно. Я пожелала ей доброй ночи, но, когда она направилась к двери, крикнула вслед:

— Кстати, Мэри Джейн, вы не знаете, где находится Уорстуистл?

Она остановилась и с удивлением посмотрела на меня:

— Знаю, мадам. Это в десяти милях отсюда по дороге в Хэрроугейт.

— А что там такое?

— Туда отправляют сумасшедших.

— А, понятно. Спокойной ночи, Мэри Джейн.

Я приняла ванну в туалетной комнате и пошла в столовую, которая тоже была на втором этаже, чувствуя, что сильно проголодалась. Что ж, напомнила я себе, ведь теперь мне приходится есть за двоих, и положила на тарелку яйца и бекон, а из кастрюли, стоявшей на спиртовке на столе для закусок, зачерпнула почки с соусом.

Порядок был мне известен. Завтрак подавали с восьми до девяти, и каждый обслуживал себя сам. Я позвонила, чтобы принесли горячий кофе, и, когда его подали, в столовую вошел Люк. Чуть позже появилась Руфь и заботливо осведомилась, хорошо ли я спала и правится ли мне моя комната.

Каковы мои планы на сегодня? Люк собирается в Райнон и будет рад купить для меня все, что мне нужно. Я поблагодарила и сказала, что кое-что мне действительно понадобится, но я еще не решила что.

— Ну, до счастливого события еще есть время, — сказал Люк, и его мать одернула его. Она считала неделикатным упоминать о предстоящем рождении ребенка. А мне так не казалось, я могла рассуждать об этом на все лады.

Я сказала, что после завтрака хочу пройтись. Мне не терпелось снова побывать на развалинах.

— Вас это место прямо притягивает, — заметил Люк. — Похоже, только из-за руин вы и захотели вернуться.

— Такие развалины заинтересуют любого, — ответила я.

— Вы не должны переутомляться, — напомнила Руфь.

— Я себя прекрасно чувствую. Так что, думаю, переутомление мне не грозит.

— Все равно, не забывайте — вам нужно быть осторожной.

Разговор переключился на местные дела. Мне рассказали о попытках викария раздобыть деньги на ремонт церкви; о благотворительных базарах и распродажах, которые он для этого устраивает, о том, что один из приятелей Рокуэллов дает бал, но из-за траура мы не можем на нем присутствовать.

Красиво обставленная столовая была залита солнцем, и в это утро я не ощущала в «Кирклендских усладах» ничего зловещего. Даже аббатство, когда я немного позже увидела его, не произвело на меня особого впечатления — всего лишь груды камней.

Я осталась очень довольна прогулкой, успокоилась и была готова согласиться с тем, что Габриэль действительно покончил с собой из-за своей болезни.