Все дышало абсолютным покоем — такого ощущения мне уже не суждено было испытать в последующие дни и даже месяцы. Мы выпили чаю у викария и не спеша пошли домой. Когда наступила ночь, у меня и в мыслях не было, что скоро все изменится. Я рано легла спать — теперь это вошло у меня в привычку. Близилось полнолуние, а так как я не задергивала шторы, комнату, соперничая с зажженными свечами, заливал мягкий лунный свет.

Потом я старалась припомнить тот вечер во всех подробностях, но тогда я еще не знала, что нужно было тщательно все подмечать, и потому, когда я оглядывалась назад, вечер представлялся мне самым обычным.

Одно я знала точно: я не задергивала занавески у кровати — я всегда настаиваю, чтобы их не задергивали. И Мэри Джейн потом это подтвердила.

Задув свечи, я легла в постель. Какое-то время лежала, глядя в окно, но примерно через час поняла, что кособокая луна скоро уставится прямо на меня. Накануне я проснулась среди ночи оттого, что яркий лунный свет падал мне на лицо.

Я заснула. И вдруг… проснулась в ужасе, хотя не сразу поняла почему. Сначала я ощутила сквозняк. Я лежала на спине. Комната была залита лунным светом, но чувствовалось — что-то не так. В комнате кто-то был… кто-то стоял в ногах кровати и смотрел на меня.

По-моему, я вскрикнула, но не уверена. Я приподнялась и вдруг оцепенела, а руки и ноги у меня будто отнялись. Если когда-нибудь в жизни я испытывала настоящий ужас, то именно в эту минуту. Потому что у изножья моей кровати кто-то шевелился. И этот «кто-то» казался посланцем иного мира.

Это был монах в черной рясе с капюшоном. Лицо закрывала маска — такие носили палачи в подвалах инквизиции. В маске были прорези для глаз, но рассмотреть эти глаза я не смогла, хотя чувствовала, что они пристально наблюдают за мной.

Я никогда не видела призраков. Я не верю в них. Мой трезвый йоркширский ум восстает против таких бредней. Я всегда говорила, что не поверю в привидения, пока сама их не увижу. И вот теперь увидела.

Фигура между тем задвигалась и исчезла. Это не могло быть привидение. Таких, как я, привидения не посещают. В мою комнату зашел кто-то живой. Я повернула голову, чтобы проследить, куда девалась фигура, и уперлась глазами в какую-то преграду. Я была так ошеломлена, так потрясена, что не сразу поняла, в чем дело. Оказалось, занавес с одной стороны кровати был задернут так, чтобы скрыть от меня ту часть комнаты, где находилась дверь.

Оцепенев от ужаса и потрясения, я вдруг услышала, как дверь осторожно закрывается. Это вернуло меня к действительности. Значит, тот, кто был в моей комнате, вошел и вышел через дверь. А привидениям, как я всегда слышала, двери ни к чему. Они и так попадают куда им нужно.

Я выбралась из кровати и, путаясь в занавеске, поспешно ее откинула. Подскочив к дверям, я громко крикнула:

— Кто это? Кто здесь?

В коридоре никого не было. Я добежала до лестницы. От лунного света, падавшего сквозь лестничные окна, вокруг меня клубились тени. Внезапно я почувствовала себя наедине со злыми силами, и меня вновь охватил страх.

Я стала кричать:

— Сюда! Скорей! В дом кто-то проник!

— Я услышала, как открылась и закрылась дверь и раздался голос Руфи:

— Это вы, Кэтрин?

— Да, да… скорее идите сюда!

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем, закутанная в длинный капот, она появилась на лестнице. В руке Руфь держала маленькую лампу.

— Что случилось? — воскликнула она.