Значит, упрямо думал Брат, он – не я. Но если он так настаивал на разделении героя и Автора, почему же так часто боялся, не привлекли ли его шпионские романы внимание реальных шпионов, которые теперь шпионят за ним? Ему повсюду мерещились неясные тени, ускользающие, прячущиеся за его собственной. Это превратилось в какую-то иррациональную фобию (впрочем, все фобии иррациональны). Он никогда не имел доступа ни к каким официальным секретам и не пытался узнать их, успокаивал он себя. Он не игрок на этом поле. Считать иначе слишком самонадеянно. И все же. У него паранойя на почве нарциссизма. Он должен избавиться от нее, в особенности теперь, когда его полностью поглотила эта история, самая странная из всех написанных им историй, которая по непонятным причинам заставляет его улыбаться, глядя на экран компьютера, и навсегда оставить мысли сменить профессию. Бывает, рассказываемая история оказывается мудрее рассказчика. Благодаря этой он узнал, к примеру, что не только реальный сын может в один прекрасный день исчезнуть, но и воображаемый ребенок стать настоящим, хотя возможно и движение в противоположном направлении: целая страна может жить в “реальности”, похожей на нереальную.

Он также собирался с духом, чтобы в ближайшее время предпринять путешествие в Лондон. Быть может, его миротворческая инициатива сработает, как у Кишота. Оливковая ветвь будет сразу же принята, и они с Сестрой снова обретут друг друга. Да-да, говорил на это циничный голос в его голове, а еще свинки научатся летать. И все же Брат понимал, что в целом не теряет оптимистического настроя. Что ж, думал он, Лондон так Лондон. Давненько он не был за океаном. Надо купить новый чемодан. А еще спросить у опытных людей, какую авиакомпанию выбрать.

В таких более-менее приятных мыслях Брат возвращался в свою квартиру в Кипс-Бэй после вечерней прогулки по Второй авеню. Он нес бумажный пакет с шестью бутылками “Короны” и мечтал, как делал довольно часто, переехать в Трайбеку, возможно, в чердачное помещение в здании “Гулд индастрис” на углу Гринич и Бич, столетнего здания, в котором сначала размещалась типография, а после производили стальную проволоку; оно возвышалось над соседними домами с явным высокомерием, ведь могло гордиться не только славным индустриальным прошлым, но и настоящим с заоблачной ценой две тысячи долларов за квадратный фут, и было для Брата воплощенным домом мечты.

Бывая в Трайбеке, он всегда старался пройти мимо этого здания, хотя неизменно чувствовал при этом собственную ничтожность. Брат отогнал фантазии и повернул ключ в собственной двери; внутри темной квартиры его встретил приветственный яркий свет, исходивший от экрана его “мака”, на котором он, уходя, оставил заставку с падающим снегом – компьютер был защищен паролем, но каким-то образом включился. В неясном свете экрана взломанного компьютера Брат не сразу разглядел в собственном аэроновском кресле у компьютерного стола японо-американского джентльмена не ниже ста девяноста пяти – ста девяноста семи сантиметров ростом; сколько же он может весить, начал прикидывать Брат. Килограммов сто двадцать, а то и больше. Японо-американский джентльмен был одет в дорогой темно-синий шелковый костюм с голубым шелковым платком в нагрудном кармане, белую сорочку с высоким воротником и красный галстук “Эрмес”, на котором миниатюрный золотой кот гонялся за еще более миниатюрной заводной золотой мышкой, на левом лацкане пиджака был приколот маленький значок с изображением Большой печати США. На значке было что-то написано, но так мелко, что прочесть это было невозможно. На коленях незнакомца небрежно лежал большой пистолет, который показался Брату (он был вынужден что-то понимать в подобных вещах в силу специфики своего литературного жанра) “гло-ком-22” четвертого поколения. Если не считать присутствия этого джентльмена, все в квартире выглядело нетронутым.