– Ваш сын, с которым вы в последнее время, по крайней мере предположительно, не поддерживаете связи, сейчас живет под именем Марсель Дюшан.

– Он на самом деле выбрал такое имя?

– Видите ли, сэр, как оказалось, яблочко упало не так уж далеко от яблоньки.

Брат молчал.

– Расскажите мне историю до конца, – попросил он наконец. Похоже, Лэнс Макиока не торопился это сделать.

– Я читал ваши книги, сэр, включая и ту, над которой вы сейчас работаете, – сказал он. – Я, конечно, не специалист, но, насколько я понял, вы говорите читателям, что “иррациональная”, даже “абсурдная” – наиболее точные определения для описания реальной жизни. Любопытный посыл, хотя в некоторых моментах нужны усилия, чтобы в него поверить. Этот воображаемый ребенок, например Санчо. Что навело вас на мысль придумать такое?

– Подозреваю, вы сейчас сами ответите на свой вопрос, – заметил резко помрачневший Брат.

– Если образ старого придурка списан с вас, – продолжал Лэнс Макиока, – я не хочу вас обидеть, сэр, просто пытаюсь понять ход ваших мыслей, отсюда можно заключить, ведь и правда можно, что – как Кишот таскает с собой фантомного Санчо – вы на самом деле общаетесь со своим якобы пропавшим сыном. Который, как я говорил, пользуется очень похожей на вашу иконографией.

– Отсюда нельзя ничего такого заключить, – возразил Брат. – Это совпадение.

– Конечно, конечно, спасибо, что разъяснили. Сами понимаете, того, кто вынужден делать выводы, можно простить за такой вывод. В большей степени я озадачен фигурой возлюбленной старого джентльмена. В вашей книге. Кто мог быть ее прототипом?

– У нее не было прототипов.

– В вашей жизни нет возлюбленной?

– Это допрос? Вы меня в чем-то подозреваете? Может, мне лучше позвонить адвокату. Вы же позволите, я надеюсь? Это же, как вы сами заметили, Америка.

– Сэр, прошу вас, будьте уверены, мне неизвестно, чтобы в настоящее время в отношении вас имелись какие-либо подозрения или велось расследование. Это всего лишь дружеская беседа.

– В таком случае потрудитесь рассказать мне то, ради чего пришли.

– Но в вашей жизни есть женщина, о которой вы постоянно думаете, я прав? И эта женщина, если моя догадка верна, в настоящее время проживает за океаном.

– Зачем задавать мне вопросы, ответы на которые вы знаете?

– Потерянный сын и потерянная женщина, – рассуждал Лэнс Макиока. – Двое в одной семье. Вы сами не задавались вопросом, почему близкие вам люди так часто оказываются для вас потерянными? Конечно, задавались. Вы же писатель, наверняка гордитесь умением анализировать жизнь. Вы явно знаете афоризм Сократа: неосмысленная жизнь не стоит того, чтобы жить.

– Вы явились сюда, чтобы меня оскорблять?

– Ни в коем случае, сэр! – Лэнс Макиока сменил тон на заискивающий. – Я пришел, чтобы рассказать вам историю.

– Но до сих пор так этого и не сделали.

– Потерянная женщина за океаном, – произнес Лэнс Макиока, словно пытаясь что-то вспомнить. – Как много вы знаете о ее нынешнем состоянии?

– Что вы хотите этим сказать? Какое у нее состояние?

– Мне следовало сказать “ситуации”, – поправил себя Лэнс Макиока, – о ее нынешней ситуации.

– Меньше, чем вы, очевидно. Вы хотели рассказать мне историю о ней?

– И о вашем сыне, Марселе Дюшане. Вы уверены, что они не общаются?

Брат не ответил. Лэнс Макиока кивнул, медленно поднялся и сложил руки на животе, как примерный ученик.