— И смотри, я тебя с дерьмом съем, ты, чертов урод с гнилыми мозгами.

Джанк сдался. Он так и не потерял сознания и теперь уже ничего сделать не мог. Они почти приехали. Джанк сказал Бернарду, чтобы на следующем повороте тот свернул направо, и две минуты спустя «лексус» припарковался перед вереницей стандартных домов, тянувшихся вдоль улицы. Дом Терезы находился в середине.

— Это ее? — спросил Бернард.

— Пошли, — кивнул Джанк.

Бернард выбросил жирные ноги из машины и двинулся вперед: четыре размашистых шага — и он уже у входа. Джанк шел следом.

— Ее зовут О'Доннел.

Бернард заколотил в дверь кулаком. Джанк подумал: «Господи, да он ее сейчас снесет!» Бернард кричал: «О'Доннел, О'Доннел!» и изо всех сил продолжал колошматить в дверь. Изнутри не доносилось ни звука. Через полминуты Бернард нагнулся, чтобы заглянуть в почтовый ящик, присел на толстых ногах, навалившись грудью на дверь, короткие пальцы-сардельки тыкались в узкую щель, пытаясь скинуть засов. Не похоже, что Бернарду удалось обнаружить признаки жизни внутри, но он не унимался:

— О'Доннел!

В ответ — ни звука. Бернард на секунду замолчал и обернулся к Джанку:

— Как ее зовут?

— Тереза.

Он снова просунул пальцы в почтовый ящик.

— Тереза О'Доннел, открывай немедленно! По-прежнему ни звука.

Бернард разогнулся:

— Попробуй ты.

Джанк шагнул к двери и стал громко стучать, крича самым густым басом, на какой оказался способен:

— Мисс О'Доннел, мы знаем, что вы дома. Жирная рука Бернарда вцепилась в его тощий зад. Джанк еще успел услышать, как Бернард крикнул: «Дерьмо собачье, ублюдок», а потом голова Джанка с размаху врезалась в дверь, он хряснулся лбом о железный почтовый ящик и упал на тротуар, из носа у него хлынула кровь.

Джанк видел только жирные ноги, тяжело крадущиеся к узкому проходу, — Бернард пробирался к задней двери. Минуту спустя послышались крики. Бернард топал назад, волоча за руку Терезу. Она пыталась тормозить, упираясь каблуками в плиты тротуара, но толстяк все-таки дотащил ее до машины, прислонил к дверце со стороны водителя, одной рукой дернул ручку и бросил девушку на заднее сиденье.

Последнее, что увидел Джанк, с трудом оторвав от тротуара превратившийся в месиво нос, был Бернард, связывающий ноги Терезы и садящийся в машину. Тереза все еще лежала на заднем сиденье, задрав ноги вверх, когда «лексус» отъехал от обочины. Джанк подумал, что, наверное, уже мог бы и подняться, но к чему суетиться? Он в полном пролете, пусть все останется как есть.

Дверь дома Терезы распахнулась, и вышедшая Эстелла успела заметить, как «лексус» исчезает за поворотом.

— Очень мило, Джанк! — Она наконец обратила на него внимание. — Ты довел Бернарда прямо до дверей.

— Я надеялся, Тереза решит, что явились судебные приставы, и сразу сбежит через заднюю дверь. Никто из своих ведь не пользуется парадным входом…

— Услышав голос Бернарда, я поняла, что нужно сматываться, и мы рванули к задней двери, но тут невесть откуда вылетел кулак и заехал мне в глаз. Когда Бернард схватил Терезу, я все еще лежала, удивляясь, кто это мне засветил.

— Бернард тебя не узнал? — спросил Джанк.

— Нет, — ответила Эстелла. — Иначе не посмел бы тронуть. Но в следующий раз узнает, обещаю. И это будет последнее, что он узнает в своей дерьмовой жизни!

— Берджис ее изуродует. Или, того хуже, убьет. А все из-за меня: я намекнул, что Тереза может связать его со смертью Йена.