Я Жу встал, поклонился, предложил им сесть. Имен он не спрашивал, зная, что госпожа Шэнь тщательно проверила их удостоверения.

Все трое расположились в уголке отдыха у высокого окна. От чая агенты отказались.

Старший заговорил, и Я Жу сразу распознал шанхайский диалект.

– Мы получили информацию. Не можем сказать от кого. Но поскольку она весьма детальна, оставить ее без внимания нельзя. Предписания касательно борьбы с нарушениями государственных законов и постановлений ужесточены.

– Я сам выступал за усиление борьбы с коррупцией, – сказал Я Жу. – Не понимаю, что привело вас ко мне.

– Нам сообщили, что ваши строительные компании ищут преимуществ недопустимыми способами.

– Недопустимых преимуществ?

– Недопустимого обмена услугами.

– Иными словами, имеют место коррупция и мздоимство? Подкуп?

– Полученная информация очень подробна. Мы огорчены. Но инструкции ужесточились.

– Значит, вы спозаранку пришли ко мне, чтобы сообщить о подозрениях касательно противозаконных действий моих компаний?

– Скорее мы пришли поставить вас в известность.

– Предупредить?

– Если угодно.

Я Жу понял. Он имел могущественных друзей, в том числе и в антикоррупционном ведомстве. Вот почему ему дают фору. Чтобы замести следы, ликвидировать улики или найти объяснения, коль скоро он сам не в курсе происходящего.

Ему вспомнился выстрел в затылок, недавно покончивший с Шэнь Висянем. Казалось, от сидевших напротив седых мужчин веяло холодом, как от того легендарного африканского айсберга.

Может, он допустил оплошность? – снова мелькнуло в голове. Может, проявил излишнюю самоуверенность, действовал слишком напролом? Если так, ошибка налицо. А за ошибки приходится платить.

– Мне нужны более конкретные сведения. Не такие обобщенные и туманные.

– Мы не вправе сказать больше.

– Обвинения, пусть даже анонимные, имеют источник, верно?

– И на этот вопрос мы ответить не можем.

Я Жу быстро прикинул, не стоит ли заплатить агентам за дополнительную информацию касательно обвинений по его адресу. Но не рискнул. Возможно, одного из них, а то и обоих снабдили микрофоном и разговор записывается. Вдобавок не исключено, что они честные служаки и их не купишь, не в пример многим другим государственным чиновникам.

– Эти туманные обвинения не имеют под собой почвы, – сказал Я Жу. – Благодарю вас, теперь я знаю о слухах, которые, оказывается, ходят обо мне и моих предприятиях. Но анонимность зачастую источник фальши, зависти и коварной лжи. Я блюду чистоту своих предприятий, пользуюсь доверием государства и партии и решительно утверждаю, что достаточно контролирую ситуацию, чтобы знать, следуют ли исполнительные директора моим директивам или нет. Имеют ли место какие‑либо нарушения со стороны некоторых рядовых моих сотрудников – а их более тридцати тысяч, – я, разумеется, сказать не могу.

Я Жу встал в знак того, что считает разговор законченным. Агенты поклонились и вышли из кабинета. После их ухода Я Жу позвонил госпоже Шэнь:

– Распорядитесь, чтобы кто‑нибудь из службы безопасности выяснил, кто они такие. И кто их начальство. А через три дня я проведу совещание, вызовите в город всех девятерых исполнительных директоров. Присутствие обязательно. Неявившийся будет немедленно уволен. Так и скажите!

Я Жу был взбешен. Его действия не более неблаговидны, чем поступки других. Такой, как Шэнь Висянь, злоупотреблял во всем, а вдобавок скупился с государственными чиновниками, которые создавали ему условия. Вполне подходящий козел отпущения, о котором сейчас, после его казни, никто не пожалеет.

За несколько напряженных часов Я Жу наметил план действий, одновременно размышляя о том, кто из его директоров мог открыть, так сказать, шкаф с ядом и распространить информацию о его незаконных гешефтах и секретных соглашениях.