Ремо аккуратно свернул чёрный пояс, который держал в руках, подошёл к Киото и вручил пояс ему.

— Возможно, вам удастся продать его кому-нибудь.

Хозяин школы глядел на пояс так, как будто тот выплыл из глубины бассейна, внезапно возникшего посреди зала. Чиун светился от счастья, однако сказал:

— Очень сожалею. Ваша левая рука всё ещё не восстановила способности правильно вытягиваться.

Лицо Мэй Соонг было пепельно-белым.

— Я думала… я думала… Американцы — такой мягкий народ.

— Они такие и есть, — хмыкнул Чиун.

— Спасибо за то, что вы привели меня сюда, — поблагодарил её Ремо. — Есть ещё какое-нибудь место, которое бы вы хотели посетить?

Мэй Соонг помолчала.

— Да, — наконец вымолвила она. — Я хочу есть.

ГЛАВА 22

Во время большого похода ничего подобного не было. Не было такого и в то время, когда они скрывались в пещерах окрестностей Шань-Иня. Подсказки к решению этой проблемы не было и в изречениях Мао. Даже если руководствоваться его учением, ответа всё равно не было.

Генерал Лиу с трудом заставил себя вежливо выслушать новость, преподнесённую посланцем. Во времена разложившихся монархических режимов, в прошлом, плохая новость грозила потерей головы гонцу, принёсшему её. Но сейчас был другой век, и генерал Лиу всего лишь поблагодарил его:

— Ты можешь идти, спасибо тебе, товарищ.

Да, такого никогда ещё не было. Лиу проследил, чтобы гонец вышел и прикрыл дверь за собой. Генерал остался один в лишённом окон помещении, в котором сильно пахло машинным маслом. Из мебели было всего один стул и кровать. Вентилятор работал очень плохо.

Другие генералы, случалось, жили в роскоши, но народный генерал Лиу никогда не мог позволить себе этого. Другие генералы царствовали в великолепных дворцах, как военные диктаторы, но только не он. Не он, который действительно был народным генералом, похоронившим в горах родных братьев и оставившим в снегу свою сестру; это его в тринадцать лет заставили вкалывать на помещичьем поле, точно так же,

как сестру вынудили отрабатывать свою долю, обслуживая помещика в постели.

Генерал Лиу был одним из выдающихся генералов народной армии, причём благодаря не столько честолюбию, сколько опыту. Лиу мог на расстоянии десяти миль определить бескровность дивизии. Он видел разные армии, армии, занимавшиеся насилием и грабежами, и армии, строившие города и школы. Он был свидетелем того, как один-единственный человек уничтожил целый взвод. Но он никогда не сталкивался с тем, что происходило сейчас. И это в изнеженной, привыкшей к комфорту Америке.

Он снова взглянул на записку, которую держал в руках, взглянул с недоумением, как вглядывался и в остальные донесения, поступавшие ему в течение последних трёх дней, когда он скрывался.

Сначала это были наёмники-гангстеры в Пуэрто-Рико. Отнюдь не революционеры, но достаточно компетентные профессионалы. И они провалились.

Затем был Рикардо де Эстранья-и-Монтальдо-и-Руиз Гернер, человек большого опыта, который всегда справлялся с порученным делом. Всегда, но не на этот раз.

Была ещё уличная банда Ва Чинг. Она тоже завалила дело.

Когда пистолеты и банды не оправдали себя, наступила очередь опытных рук каратистов в чёрных поясах.

Лиу взглянул на записку, которую держал в руках. Сейчас и каратисты провалились. Они не выполнили оба задания, которые были им поручены: устранить тех, кто разыскивал генерала, и доставить к нему жену, с которой он пробыл вместе всего один год.

Если генерал Лиу и его люди и дальше будут действовать в том же духе, то его народ безропотно подчинится этим миротворцам в Пекине и будет готов забыть годы страданий и невзгод и покончить с революцией до того, как полностью победит.