Ей хотелось сказать: «Я рада, что ты здесь», но слова не шли с языка. Вместо этого она рассказала Джонатану все, что знала сама, не забыв о происшествии с дверью гаража, а потом показала сообщения, пришедшие с электронной почтой.

Джонатан нахмурился, глядя на экран компьютера.

— Кто знает о случае в гараже?

— Моя экономка и ее муж. И Десмонду я тоже рассказала. Но кто-то мог и подслушать наш разговор! Я уверена, это была случайность, Джонатан, а неизвестный просто пытается напугать меня.

Он не стал комментировать ее слова.

— Какова цель заявления для прессы, которое ты должна сделать через двенадцать часов?

Шарлотта изучала его профиль, вспоминая то время, когда Джонатан вдруг осознал, что у него большой нос. Но, разумеется, он уже давно перерос это — теперь у него сильная челюсть и высокий лоб, который она всегда считала сексуальным. Его темно-каштановые волосы оставались по-прежнему темными, без седины, и тело казалось крепким, хотя ему скоро исполнится сорок…

— Я полагаю, это шантаж, — заметила Шарлотта, чувствуя, как прежние желания возвращаются к ней. — Подобное заявление разрушит мою компанию. Этот человек явно надеется, что я заплачу ему.

— А причина смерти третьей жертвы, кровоизлияние в мозг… Ты уверена, что об этом действительно никто не знает?

— Агент Найт сказал мне, что он придерживает эту информацию. Я не говорила даже Десмонду. Кто может знать, кроме самого убийцы?

— Есть много способов для получения закрытой информации, — задумчиво произнес Джонатан, его глаза не отрывались от монитора. — Так, значит, Десмонд все еще работает в компании?

— Он член правления, — ответила Шарлотта, вспоминая времена отчаянного соперничества между Джонатаном и ее кузеном, когда ей приходилось выступать в роли миротворца. — Скажи, есть ли способ узнать, откуда пришли эти письма?

Джонатан покачал головой.

Нет. Они пришли от анонимного посредника. Практически невозможно проследить их путь до истинного отправителя. — Он огляделся по сторонам. — Кто мог войти сюда и включить твой компьютер?

— Кто угодно. Всем известно, где лежат ключи.

— Кто знает твой пароль?

— Только я, и никто не мог его узнать. Я его не записывала.

Шарлотта наблюдала, как Джонатан осматривает офис, словно ищет ответы на свои вопросы. Она помнила, что он всегда поступал именно так: искал в окружающем его мире ответы, которые потом приходили к нему из его внутреннего мира… Внезапно она заметила, что взгляд Джонатана остановился на встроенном сейфе, который остался открытым и выставлял на всеобщее обозрение томик поэзии в кожаном переплете. Что-то мелькнуло в его глазах, и Шарлотта удивилась, поняв, что это боль. Но ничего подобного просто не могло быть. Ведь боль причинили ей!

Она смотрела, как он отбрасывает с лица мокрые волосы длинными тонкими пальцами, и думала о невинном начале их любви. Много лет назад они были неразлучны — прыгали с лодки, бродили вдвоем по улицам, корчились от неудержимого смеха. Она брала Джонатана за руку и вела в свое таинственное убежище. Тогда им было тринадцать, четырнадцать, пятнадцать лет…

На какое-то мгновение Шарлотте вдруг захотелось убежать из этого грозового, напоминающего ночной кошмар вечера, с перебоями электричества и федеральными агентами, шныряющими повсюду, когда весь ее мир находился под угрозой. Как было бы прекрасно вернуться назад и посидеть в тени моста Золотые Ворота, считая проплывающие мимо суда, пока Джонатан плетет для нее из травы браслет. Но тут она заметила, как он одет: костюм от портного с Севил-роу, французская рубашка и шелковый галстук, завязанный безупречным узлом.