Разумеется, девушка могла посещать только женщин. В основном Мей-лин перевязывала ноги, потому что ее руки славились как самые нежные в Сингапуре, и принимала роды, потому что женщины говорили, что она приносит удачу и умеет безболезненно извлечь ребенка из чрева матери.

— Помогите! Помогите! — внезапно услышала Мей-лин и остановилась на людной улице.

— Что это было? — обратилась она к служанке.

Они обе прислушались, но не было слышно ничего, кроме музыки, смеха и грохота фейерверка в ночном небе.

— А что такое, сяо чжай? — спросила пожилая женщина, используя вежливое обращение «молодая хозяйка».

— Разве ты не слышала?..

— Помогите! — раздалось снова.

— Кто-то попал в беду! — Мей-лин оглядела улицу, заполненную китайцами и малайцами в праздничной одежде, но не заметила ни одного иностранца, хотя и кричали по-английски. — Там! — наконец воскликнула она, указав тёмную аллею. — Бежим скорее!

— Но, сяо чжай…

Однако Мей-лин не слушала — она двинулась по аллее так быстро, как только позволяли ее крошечные ножки и мелкие шажки. Служанка, будучи старше и толще, да еще обремененная ларцом из черного дерева с лекарствами, пыхтела у нее за спиной. Они подошли к концу аллеи и позади магазинчиков увидели, что какие-то головорезы избивают упавшего на землю мужчину.

— Ай! — закричала служанка. — Вернемся назад, сяо чжай! Это плохое предзнаменование, да еще в ночь духов…

Но Мей-лин смело бросилась вперед, крича и размахивая руками. Сначала хулиганы не обратили на нее внимания. Но когда девушка вошла в круг света от висячего фонарика и они увидели шелковый наряд, крошечные ножки и волосы, убранные в замысловатую прическу, они повернулись и разбежались, шлепая по аллее босыми ногами.

Мей-лин быстро опустилась на колени рядом с лежащим на земле человеком и увидела, что тот без сознания. Ом стонал, и пятна крови покрывали его белый пиджак, белую рубашку и брюки.

— Иностранный демон, сяо чжай! — Служанка быстро начертила в воздухе ограждающий знак. — Плохое предзнаменование!

Но Мей-лин положила руку на окровавленный лоб незнакомца. У него были белокурые волосы, а когда она приподняла его веки, то увидела зеленые глаза.

Американец, появление которого ей предсказали.

— Не трогайте его! — воскликнула служанка. — Это плохой знак!

Однако Мей-лин оставалась спокойной и казалась скорее завороженной, чем испуганной.

— Он ранен, — проговорила она. — Мы должны помочь ему.

— Я найду полицейских.

Но Мей-лин остановила женщину:

— Появление этого человека мне предвещал сон. Я не случайно оказалась рядом с ним.

Мей-лин выпрямилась и оглянулась. Вокруг никого не было — лишь тени танцевали на булыжниках, когда бумажные фонарики раскачивал ночной бриз.

— Иди туда, — приказала она, указывая на магазин шелковых тканей мадам Ва. — Отправляйся к хозяйке и попроси мадам Ва прислать своего самого сильного сына.

Служанка повиновалась исключительно из страха прогневать богов: нельзя было отнестись неуважительно к их пророчеству. Но шла она неохотно, все время оглядываясь через плечо, и видела, как ее госпожа снова нагнулась над упавшим чужестранцем.

Мадам Ва прислала своего сына, который отнес потерявшего сознание мужчину в магазин и уложил в маленькой комнате, окна которой выходили на аллею. Она сделала это не ради чужака, а ради Мей-лин. Прошлой зимой девушка дала ей снадобье из трав, когда ее месячные прекратились после визита особого гостя.