— Шарлотта, дорогая, — поздоровалась Марго, целуя воздух возле ее щеки. — Это ужасно, просто ужасно! Мы с Адрианом решили, что тебе не по силам одной нести такое бремя. Позволь нам помочь тебе. Передай нам некоторые из твоих обязанностей. Ты должна признать, что будет очень разумно, если в момент такого кризиса ты отойдешь в сторону и позволишь руководить более опытным людям.

— Я справлюсь, Марго, — сухо ответила Шарлотта.

Она сразу вспомнила ярость и возмущение миссис Барклей, когда выяснилось, что согласно завещанию Шарлотта получила высший пост в компании. Марго с Адрианом не сомневались, что он достанется одному из них.

— Но, моя дорогая, подумай о пикете на улице с твоей ужасной фотографией! Весь кошмар с животными снова выйдет наружу. Ты уверена, что хочешь снова пройти через это?

Несмотря на внешнее проявление заботы и тревоги, Шарлотта понимала, о чем думает Марго. И ей пришла в голову мысль: «Она так и не простила мне, что я не открыла ей секрета».

— Марго, я созываю совещание.

— Совещание? Когда?

— Сейчас. Вы, Адриан, Десмонд и мистер Сунг. В зале заседаний.

Марго устало вздохнула.

— Я полагаю, дорогая, это может подождать.

— Нет, не может! Вы не могли бы сообщить Адриану?

Прежде чем Марго успела запротестовать снова, Шарлотта пошла дальше по коридору, обходя остальных. Она нашла агента Найта в комнате отдыха сотрудников. Валериус наливал себе кофе из кофеварки. Когда она пригласила его присутствовать на совещании, он согласился, но так, что стало ясно: он бы появился там в любом случае — с приглашением или без него.

Когда семья собралась за одним концом длинного полированного стола в зале заседаний, Шарлотта откашлялась и, незаметно проверив рукой «жучок» в ухе, произнесла:

— Десмонд, прошу тебя, закрой дверь.

И она начала говорить, обращаясь к этой маленькой группе людей, молясь про себя, чтобы Джонатан действовал быстро и его никто не заметил. Слова проснулись автоматически: ее мысли вновь вернулись к фотографии бабушки в десятилетнем возрасте в школе в Сингапуре. Она думала о том, помнит ли Джонатан тот день, когда она представила его бабушке. Он остался тогда на ужин, жадно поедал все, что приготовила пожилая женщина, словно не ел много лет, и рассказывал о себе в ответ на осторожные бабушкины расспросы. Именно тогда Шарлотта узнала его историю, показавшуюся ей потрясающе трагической и романтичной…

Хотя Джонатан родился в Америке, вырос он в Шотландии, на восточном конце Северо-Шотландского нагорья в маленькой деревушке к северу от Данди. Его отцом был богатый американский бизнесмен, приехавший в Шотландию из прихоти: он искал корни своего клана. В то идиллическое лето Роберт Сазерленд встретил Мэри Сазерленд. Никакого родства между ними не было — может быть, только несколько веков назад, — тем не менее Роберт влюбился в нее. Медовый месяц в романтическом Инвернессе предвещал счастливый брак. Через два месяца Мэри уже ждала ребенка, и тогда Роберт Сазерленд привез беременную молодую жену в Соединенные Штаты в свой пентхаус на Манхэттене. Ее ждали официальные обеды и билеты в оперу на весь сезон, но Мэри продержалась лишь до того момента, когда ребенку исполнилось полгода. Тогда она объявила, что хочет вернуться домой. Роберт не стал спорить, потому что их любовь умерла где-то на полпути между шотландским вереском и небоскребами Нью-Йорка.

Расстались они вполне спокойно и по-дружески. Мэри разрешили увезти мальчика, и Джонатан встречался с отцом только во время каникул. За ним присылали личный самолет, и он проводил две недели в Сан-Франциско, в Гонолулу или в Чикаго — как правило, в компании прислуги и телохранителей.