— И как прореагировали остальные?

— Адриана чуть не хватил удар — прямо в кабинете мистера Сунга. А Марго… Она наградила меня таким взглядом, что, наверное, черти в аду замерзли. — Они подошли к следующей двери, и Шарлотта опустила свою карточку в щель. — Здесь мы проверяем различные параметры продукции, используя систему контроля на базе микропроцессоров. До установления этой системы мы все контролировали вручную, так что не была исключена возможность ошибки. Здесь никого не должно быть: агент Найт всех выгнал и опечатал помещение до того, как я смогла сюда попасть.

Но их ждал удар. В комнате находился человек. Джонатан немедленно натянул на лицо хирургическую маску.

Мистер Сунг резко повернулся, удивленный.

— Шарлотта?! — Он засуетился, но потом словно кто-то щелкнул выключателем, и адвокат обрел свое обычное спокойствие. — Мне потребовалось получить кое-какую информацию, а этот федеральный агент, мистер Найт, все вертелся у дверей моего кабинета. У меня создалось впечатление, что он хочет прочесть то, что у меня на экране.

Шарлотта посмотрела на стол.

— Вы получили то, что вам требовалось?

— Да, Шарлотта, — негромко ответил старик и внимательно посмотрел на ее спутника в маске. — Я получил.

— А я проверяю безопасность, — пояснила женщина. — Меня беспокоила закрытая лаборатория.

— Да, она должна быть надежно защищена, — согласился мистер Сунг. Затем легко поклонился и двинулся к дверям.

— Мистер Сунг, — окликнула его Шарлотта.

— Да?

— Зачем вы отдали мне ту шкатулку-головоломку?

— Она принадлежала твоей матери. Теперь она твоя.

— Но…

Однако адвокат уже ушел.

Как только за ним закрылась дверь, Шарлотта повернулась к Джонатану:

— Он сказал мне неправду: Валериус Найт не стоял возле его кабинета. Когда я увидела, как мистер Сунг выходит из здания, агент разговаривал с Десмондом в погрузочном помещении! Ничего не понимаю…

Она посмотрела на закрытую дверь и вдруг вспомнила письмо, которое висело на стене в кабинете адвоката под стеклом в рамке. На нем стояла дата — 1918 год. Оно было адресовано отцу мистера Сунга: его благодарили за патриотизм и преданность Америке. Рядом, тоже в рамке, висела пожелтевшая вырезка из газеты за тот же год. В ней говорилось, что китайский иммигрант в Сан-Франциско назвал своего сына в честь американского президента. Письмо было подписано президентом Вильсоном, а новорожденного мальчика, неожиданно ставшего сенсацией, звали Вудроу Сунг.

— Ты ему доверяешь? — спросил Джонатан.

— Многие годы он был близким другом моей бабушки и ее адвокатом. Да, конечно, я ему верю. Но здесь что-то не так…

— Что?

— Я не знаю. Просто ощущение. Джонатан, в прошлом году я была в Европе, посещала фармацевтические производства. Я отсутствовала месяц, а когда вернулась… — Шарлотта покачала головой. — В то время я не смогла ничего понять, да и сейчас не могу. Но у меня появилось странное чувство, что его отношение ко мне изменилось. Я знаю его всю мою жизнь, но могу поклясться, что, когда я вернулась, он стал иначе ко мне относиться.

— Что значит — иначе? Хуже? Лучше?

— Просто… по-другому.

Джонатан взглянул на часы.

— Нам лучше поторопиться.

Они прошли по маленькому кабинету и оказались у огромного окна, выходящего в цех упаковки и розлива. Все там было чистейшее, без единого пятнышка — стальные емкости, металлические трубы, конвейерные ленты, подъемники, стены, потолок.