-Прощай и ты, Гэллиам. Мне действительно жаль.

Он не соврал – ему и правда было жаль. Сам того не желая, он создал массу плохо решаемых проблем, аж для целого мира. Но в том нет его вины. И почему же, ему всё равно не по себе?

Дадриам мог бы быть хорошим союзником, сильным, преданным своим идеалам. Не случилось, увы. После раскола, что постиг Охотников, без гримасы отвращения, слышать о нём и его мире, вряд ли сможет хотя бы один из них. Разве что новые, совсем юные, которые ещё даже не выросли и не прошли своего обучения, может только разве что они…

Он поднял голову, подставив лицо под струи дождя – кислота стекала по щекам и тусклое пятно, за серой тучей, покрытой яркими зелёными разводами, тускло светило над этим изуродованным миром. Однажды этот мир станет другим. И у него не будет тех страшных врагов, что есть сейчас и могут появиться вскоре. Когда-нибудь, всё здесь будет совсем по-другому.

Китэгра исчез, на равнине остались только дождь, порывы ветра и ядовитый пар.8.

С неба падали тяжёлые капли – шёл дождь, практически ливень. Где-то там, высоко, гремели сердитые молнии, не нравилось им происходящее, впрочем, как им что-то может не нравиться? Ведь это просто молнии, шутки природы…, с другой стороны, молнии рождает трение частичек пыли в водно-пылевых взвесях, а иногда и без оных, зависит от плотности воздуха и размеров пыли. Да, бывают грозы и без дождей и дожди без гроз, таков весь этот огромный мир, истинные размеры коего, представляют себе лишь Боги и немногие из числа Почтенных.

Пыли стало меньше. Не везде конечно – здесь её стало меньше. Капли дождя, падали вниз, сливались в тугие струи и, добравшись до земли, привычно падали на скальные породы, укрытые плотным саваном из коричневой пыли – раньше было так. Теперь каплям приходилось падать на широкие лиловые листья, стекать по ним, впитываться в зеленоватую почву, пронизанную корнями множества растений, не только тех, у которых были лиловые листья. Много их тут, растений тех. На них сейчас смотрит некто, по чернильно-чёрному плащу коего, стекает кислотный дождь. Кислотный, это да, только вот пар больше не поднимается от земли, да и кислота, раньше способная в два счёта превратить ничем не защищённого человека в мутную лужицу, ныне могла вызвать разве что раздражение, ну, при длительном воздействии, может, слезла бы кожа и выпали волосы, но это всё, что теперь мог кислотный дождь…, впрочем, не всегда. Существо в плаще, протянуло руку к просвету между крон. Когтистые пальцы того, кто чаще был известен как Великий Учитель, и иногда просто Китэгра, попали под струю прозрачной жидкости – дождь лил как из ведра, и кроме того, что попадало в просвет, были ещё и струйки того, что скатывалось с широких листьев. Пальцы не изменили цвета, не стала шелушиться кожа, но пошёл пар. Он поднял взгляд выше, посмотрел в просвет – чёрные тучи с зеленоватыми разводами. Их принесло с дальних уголков планеты. Этот дождик, ныне редкий здесь, мог расплавить даже некоторые модели флайеров, не то, что плоть Живых этого мира.

Китэгра опустил руку и ухмыльнулся, оскалив внушительные клыки – дожди отступают, под ногами плодородный гумус…, правда, если в этот гумус что-то посадить, оно не протянет и десяти минут. Задавят растения, что растут здесь, корни расплавит то химическое безумие, что творится в недрах почвы. Пока что, эта почва не годится для того, что может принести пользу потомкам Великих рас. Китэгра двинулся по лесу неспешным шагом. Чёрные стволы деревьев вокруг, лиловые кроны висят над головой, и разноцветные растения вьются меж могучих древесных корней…, мимо пробежало нечто на трёх ногах с разлапистыми треугольными ушами. Наверное, мышка..., Зодар что-то говорил о них. Кажется, он пытался приспособить к этому месту кротов, пойманных в лесах соседнего мира. Что-то у него не заладилось, а что не вспомнить никак…, впрочем, и ни к чему – вон, «крот» с тремя ногами залез на дерево и с ветки на него клыки скалит, мощные такие, с явственно видимыми зазубринами.