— Тафтон, тетушка дома?

— Да, милорд.

— Она в желтой гостиной?

Дворецкий кивнул.

— Как обычно, милорд. Она с...

Но Клод уже поднимался по лестнице, время от времени оборачиваясь, чтобы убедиться, что Кейт идет за ним. Поскольку скрыть от тети выходку Кейт не удастся, то ничего не оставалось, как выложить ей все сразу. Когда они поднялись на второй этаж, Клод обернулся к кузине:

— Сделай вид, будто ничего не случилось. Может, все обойдется и ругать тебя не будут. — (У Китти глаза сделались огромные, как блюдца. Она была до смерти напугана.) — Все будет хорошо! Она тебя не тронет!

Китти почувствовала, что дрожит, но взяла себя в руки и пошла вслед за Клодом, не спуская глаз с его русого затылка. Они прошли по коридору и остановились у одной из дверей. Клод подмигнул ей:

— Вот и пришли.

Дверь открылась, и ей ничего не оставалось, как идти навстречу неизвестности.

Клод пропустил ее вперед, и они вошли в желтую гостиную. Она вполне оправдывала свое название, так как стены были светло-горчичного цвета с золотыми полосками, местами уже потертыми. На стульях красного дерева лежали подушки из бледно-желтого жаккарда, треснувшая каминная доска была позолочена, как и рама старинного зеркала над ней.

Тетя Сильвия, дама, склонная к полноте, в модном платье с зауженной талией, сидела на диване в желтую и коричневую полоску, стоявшем у камина. На маленьком столике лежали спицы, а на диване рядом с тетей Сильвией сидела девушка, державшая на вытянутых руках моток шерстяной пряжи — тетя Сильвия сматывала ее в клубок.

Онемев от изумления, Клод уставился на свою кузину. Но если на диване сидит Кейт, то кто тогда стоит рядом с ним? И почему привезенная им незнакомка как две капли воды похожа на аристократку Кэтрин Ротли?

Глава вторая

Тетя и кузина, увидев девушку из Пэддингтона, пришли в неописуемый ужас и уставились на нее с нескрываемым презрением. Наконец сообразив, что совершил колоссальную ошибку — хотя девушка ему всю дорогу об этом твердила, — Клод обратился к самой незнакомке:

— Как я ошибся! Извините меня... э... — он не знал, как к ней обратиться, — мэм! Все из-за того, что вы потрясающе похожи! Не знаю, кто вы, но я только что понял, что напрасно привез вас в Лондон.

Девушка молчала. Она словно ничего не слышала, но было заметно, что у нее дрожат руки.

Слабый стон, донесшийся с дивана, заставил Клода переключиться на родственников. Тетя Сильвия вдруг побледнела и выронила клубок, который покатился по ковру. Мертвенно-бледное лицо тети и ее стон не на шутку его испугали. У нее начался приступ? Только этого не хватало!

Бедная тетя! Голова запрокинулась на спинку дивана, глаза закатились. Клод бросился к ней, но остановился в нерешительности.

Его кузина, чье внимание было приковано к незнакомой девушке, наконец обернулась к матери, бросила пряжу и, вскочив с дивана, стала трясти ее за плечи.

— Мама! Что с тобой? Мама, скажи что-нибудь, умоляю тебя!

Клод осмелел и подошел к дивану.

— Да не тряси ее, глупая девчонка! У вас есть нюхательная соль? Дай мне еще одну подушку!

Он устроил тетю поудобнее, подложив ей под голову две подушки. Кузина бросилась к комоду и стала рыться в ящиках.

Клод взглянул на виновницу переполоха: девушка стояла на том же месте, где он ее оставил, глядя круглыми глазами на ужасающий результат своего появления в желтой гостиной. Как же он виноват! Он облегченно вздохнул, когда к дивану подбежала Кейт с маленьким флаконом в руке.

— Вот, я нашла. Отойди, Клод.

Он посторонился, пропуская ее к дивану.

— Бедная мама! Тебе сейчас станет лучше, вот увидишь! — сказала Кейт, стараясь успокоить мать.