Изменить размер шрифта - +
Вот погоди-ка, сейчас угощу тебя печеньем, — пообещал он.

Стряхнув с плеча попугая, он положил обе руки на пояс и расправил плечи, хорошенько потянув натруженные мышцы. Да, он будет каждый вечер ужинать, спать, а поутру снова подниматься, чтобы идти работать на чужом поле, пока не найдет способа вернуться к прежней жизни. Дэн зевнул и сладко потянулся. Но вдруг замер с поднятыми кверху руками и уставился на лунную дорожку на воде. Говорили, что его глаза похожи на акульи. Пусть так, но зато зрение у него было, как у морской птицы. Могучие руки медленно опустились. У самого горизонта Дэн увидел крошечный силуэт, пятнышко, каплю, тень на светлой серебристой ленте луны. Он сразу понял, что это значит: они вернулись.

И его сердце, то самое сердце, от которого лезвие кинжала прошло всего в каком-то дюйме, быстро и тяжело забилось. Они вернулись! Это значило, что у него появился шанс получить другие вещи, которых он желал не менее страстно: путь к бегству и месть.

Однако действовать следовало очень быстро.

 

Ханна шла по дороге, закрытой от лунного света кронами деревьев, и все время со страхом оглядывалась. Звук от каждого хлестнувшего прутика, от каждого упавшего листка казался ей шагом догоняющего ее человека. Она знала, что поблизости нет ни души, кроме того, к кому она торопилась, улизнув из дома. Не водилось здесь и диких животных, кроме лис и оленей, енотов и опоссумов, которые гораздо больше боялись человека, чем могли бы сами напугать его. Но если родители вдруг поднимутся и обнаружат, что ее нет в спальне… Хотя с чего бы им вставать среди ночи? Они ведь не проверяли, как она спит, с тех пор как у нее прошел детский страх перед привидениями и прочими ночными фантазиями. Сегодня она сильнее всего боялась больше не увидеть его никогда.

На рассвете, отправляясь на работу, Дэн занес корзинку. Поблагодарив родителей за еду и собираясь уходить, он шепнул Ханне:

— Приходи ко мне ночью. Ровно в одиннадцать. Одна. Никому не говори. Сейчас я ничего не могу больше сказать. Только одно: если любишь меня, приходи, любимая.

Весь день она с трудом соображала, разговаривала и ходила. Ей все время слышался его голос, произносивший слово «любимая». Ведь он говорил так отчаянно, почти безнадежно. Прежде у нее не было от родителей секретов более серьезных, чем тайком пронесенная в комнату жаба. Но в этот вечер Ханна потихоньку выскользнула за ворота и побежала по лесу к маленькому домику на вершине утеса. Если бы она то и дело не оглядывалась, боясь, что ее исчезновение как-нибудь обнаружится, то можно сказать, что действовала она безоглядно.

— Ты здесь! — воскликнул Дэн, принял девушку в объятия и сразу же закрыл дверь.

В маленькой хибарке пахло свежесрубленным деревом, сосновой хвоей и морем. Пол был чисто выметен, и вокруг царил идеальный порядок. Но не это удивило Ханну. Самые разные люди попадаются среди моряков, но хороший моряк — это всегда очень аккуратный человек. Может, он не так уж много починил в этой хижине, но зато каждая вещь лежала строго на своем месте. Из мебели тут были только кровать, покрытая старым лоскутным одеялом, из дома Дженкинсов стул и стол. Камзол Дэна висел на гвозде, вбитом в стену. Все остальные его пожитки были сложены в старый морской сундучок, стоявший возле кровати. Из двух окошек открыто было только то, которое смотрело на море. Горела лампа. Ханна увернулась от его поцелуя.

— Что случилось? — спросила она, всматриваясь в его лицо сквозь полумрак комнаты. — Что-нибудь серьезное?

— Ты никому не сказала? — настороженно спросил он.

Она отрицательно покачала головой, так что даже капюшон плаща соскользнул с макушки. Дэн совсем освободил от него волосы девушки и поглядел на нее сверху вниз. Рука его потянулась к пуговкам, застегнутым у нее на горле. Ханна смотрела на него круглыми испуганными глазами.

Быстрый переход