Что-то такое сверхъестественное. И недоброе, словно бы не проходящая с утра до вечера юность Милицы происходила из изнурительных, опустошающих усилий этих вот как раз людей и животных, едва стоящих на ногах от усталости…

Задержавшись без нужды у кареты, Юлий спохватился спросить Дермлига. Один из бездельников, что ротозейничал рядом с Юлием, живо озаботившись, заметил, что начальника стражи следует искать возле ворот – где же еще?! На то и ворота, чтобы у них стража стояла.

Эти соображения показались Юлию основательными.

Однако на указанных ему тропинках он заплутал и, наконец, среди густых зарослей боярышника вовсе остановился, потому что его окликнул Длинный.

– Негодный мальчишка! – позвал он кривляющимся голосом Ананьи. И вся ватага запыхавшихся игроков в горячую руку была здесь.

– Шибко торопится, – определил Юлиевы намерения тот вертлявый маленький пацаненок с веснушками шиворот-навыворот, который и сам, как видно, никогда не мог усидеть на месте и потому легко угадывал знакомый ему порок. – Гляди, как торопится!

Юлий не видел ничего зазорного в том, чтобы подтвердить эту проницательную догадку. Он подтвердил. Далее он выразил надежду, что в замечаниях его новых приятелей не содержится намерения его, Юлия, оскорбить. По крайней мере, такое намерение чрезвычайно бы Юлия удивило. Однако он вынужден указать, что самый тон разговора ему не нравится.

Они выслушали Юлия с возрастающим вниманием и сообщили в несколько голосов: что последует дальше, понравится ему еще меньше.

Тогда Юлий сказал, что в силу ряда причин, углубляться в рассмотрение которых было бы сейчас неуместно, он, Юлий, не очень-то тверд в слованском языке и потому просит повторить все сказанное.

Они повторили.

Юлий заметил, что понимает сказанное как угрозу.

Они с готовностью подтвердили, что так оно и есть.

Юлий напомнил им, что торопится, и потому находит их беспочвенные и необоснованные угрозы крайне несвоевременными.

Заметно смягчившись, они пообещали Юлию, что предоставят ему возможность торопиться, после того, как он исполнит урок.

Юлий возразил, что, напротив, сначала он исполнит данное ему поручение, а потом будет грызть землю, как обещал.

– Это твое последнее слово? – спросил Длинный с сожалением.

Юлий заверил собеседника, что ничего больше добавить не имеет.

– Ну иди, – великодушно разрешил Длинный.

Юлий воздержался от выражений благодарности и, сразу вспомнив, что запаздывает, двинулся было к воротам, но жестоко споткнулся. Длинный, следуя своей изначально испорченной, не восприимчивой к добру натуре или же, наоборот, пренебрегая лучшими свойствами своей отзывчивой души, ловко подставил ножку, и Юлий – независимо от того, каковы были исходные посылки этой мелкой подлости – клюнул носом, ударившись и коленями, и локтями, оказался на земле.

Как ни расшибся он при падении, тотчас вскочил, готовый принять обидчиков в кулаки, ибо напрочь забыл в этот миг, что предписывают законы тарабарской науки истинного пути. Но мальчишки ломанули через кусты в рассыпную, и Юлий обнаружил, что не в состоянии настичь всех сразу. Отлавливать же мелюзгу по одиночке занятие и неверное, и недостойное, если принять в соображение, как легко было бы тут ошибиться и оскорбить подозрениями невиновного.

За сим исчезли они все из виду, только шорох прошел.

Вот тогда-то в полной мере и подтвердилась непреходящая ценность учения об истинном пути, которое гласит, что неразумно размахивать кулаками, – в судорожно стиснутых кулаках не нашлось места для государева указа.

Его не было и на земле, там где Юлий первоначально грохнулся.

И в кустах по соседству не было.