— Ему не следовало прятать истинное обличив демонов, быть может, тогда трон Крови действительно оказался бы спрятан навечно,— вмешалась девушка,— а сотворенного им добра получилось бы чуточку больше.

— Видимо, добрые дела были все-таки чужды его натуре,— подумав, высказался маг, и Стакул кивнул, подтверждая, что согласен со старцем.— А вот вероломство-то проявилось сполна. Вроде бы делая все возможное, чтобы достичь поставленной цели, он подсознательно старался, чтобы она оказалась не достигнутой...

— И преуспел в этом... Так что же делают ключи? — неожиданно спросила девушка.

— Связывают воедино дух, обитающий в теле, с облекающей его плотью,— не задумываясь, ответил маг, прежде чем продолжить рассказ.— Итак, двери захлопнулись, и Зур Ган понял, что оказался в ловушке. Поначалу он еще надеялся, что его просто пытаются вынудить к каким-то действиям, но очень скоро почувствовал, что о нем намеренно забыли, и понял, что его ждет смерть. И тогда он сел на трон Крови и проклял предателя. Трон принял его жертву, забрав остаток жизни чернокнижника и его слуги, чтобы исполнить последнюю волю мага.— Хэлдир вскользь посмотрел на страницы.— Последние строки написаны уже нетвердой рукой. Наверняка умирающий понимал, что ему остались жалкие мгновения жизни, и торопился сделать запись до конца лишь ради того, чтобы те, кто проникнет когда-нибудь в храм, узнали, что он все-таки одержав победу над своими врагами, пусть даже после смерти, но заставил костлявую стиснуть пальцы на шее предателя... Ну? Что вы на это скажете? — спросил он после паузы.

— Мне все видится несколько иначе,— равнодушно пожала плечами Соня.— Подумай-ка сам, зачем он писал о своем предсмертном проклятии? Чтобы показать, как велик он, Зур Ган? И какую чудовищную ошибку совершил Шан Гар, связавшись с ним? Но кому это интересно теперь? Да и где он, Зур Ган? В пыль рассыпался! Одна мантия осталась,— насмешливо заметила девушка.— Тщеславие все это,— убежденно добавила она.— Глупая гордыня.

— Ну, не совсем так,— возразил Север.— То есть, конечно, ты права,— тут же поправил он себя,— хотя я и думаю, что писал он эти строки вовсе не для нас или кого-то еще, а, скорее, для себя... Зато теперь ясно, о каком проклятии говорил перед смертью Шан Гар, и еще ясно, что нам отсюда не выбраться, раз даже Зур Ган не сумел, хотя и знал больше нашего.

Он виновато посмотрел на старца, словно опасаясь, что тот обидится, но Хэлдир лишь кивнул.

— Весьма утешительно,— съехидничала Соня.— Может, нам тоже забраться на трон всем скопом?

— Так оно и есть,— словно не слышал ее слов, подтвердил маг, отвечая Северу.— Запирающее заклинание создано таким образом, что воздействовать на него можно только снаружи.

— Здорово,— хмуро ответила Соня.

Она вдруг почувствовала, что жутко устала. Сил не хватало даже на иронию. Стакул сидел молча, ни единым словом не выказывая своего отношения к тому, что услышал. Сам жертва колдовского коварства, он теперь, на пороге избавления, угодил в новую ловушку и хотя выхода не видел, знал, что по первому слову новых друзей возьмет в руки молот и, если надо, начнет пробиваться сквозь стену... Хэлдир же не слушал, о чем разговаривали его друзья. Он продолжал листать книгу, торопливо пробегая строчки взглядом.

— А дело-то, оказывается, много хуже, чем нам представлялось,— произнес вдруг старец, и все трое вновь уставились на мага, но тот молчал, продолжая читать.

— Что ты имеешь в виду? — как всегда, первой не выдержала Соня.

— У меня есть две новости,— отозвался Хэлдир.— Плохая и очень плохая. Плохая заключается в том, что Шан Гар и с нами сыграл злую шутку.