А потом, после очередного продолжительного сна, я заметил, что оставленный на полу пустой бурдюк сдвинут. Я специально оставил его рядом с душевой, чтобы в случае наполнить водой. А теперь он лежал ближе к кровати.

«Сара, в камеру входил кто-то, пока я спал?» — со слабой надеждой спросил я.

«Нет, никаких посторонних сигналов не зафиксировано», — сухо ответила система, и меня пробрал холодный пот.

«Ты отслеживаешь все действия, пока я сплю?»

«У меня нет внешних источников информации, я использую исключительно ваши органы слуха, зрения и осязания для сканирования окружения. Вы чем-то обеспокоены? В чём дело?»

«Ни в чём. Просто вопросы», — мысленно пробормотал я, и тут же сбился. Вот же подстава, я ведь даже не могу скрыть свои мысли. Пусть мой мозг и не открытая книга для ассистента, но большую часть она может оценить.

«Только те мысли и команды, которые вы формулируете достаточно чётко», — тут же подтвердила мои опасения Сара. — «Я жёстко имплантирована в ваш мозг и не могу быть отрезана или отключена от него».

«Падший уже не раз взламывал тебя, обходил блокировку и отправлял в перезагрузку. Он может так отключить тебя, чтобы ты об этом не знала?» — решил спросить я напрямик. Ведь если не скрыть даже мысли, толку прятаться?

«Мне о таких попытках взлома ничего не известно. Даже если бы они были — ваш мозг органический, ресурсы модуля Создатель весьма ограничены. Мы не собирали наниты во время схваток, благодаря чему избежали рисков дальнейшего усиления неконтролируемого модуля».

«Значит, он не может захватить моё тело?»

«Без дополнительного вливания нанитов — нет. Однако, находясь рядом с сердцем и обладая достаточным количеством строительных роёв, он в состоянии вести прямую диверсионную деятельность или угрожать выводом организма из строя, вплоть до летального состояния».

«Это меня не сильно пугает. Остаться собой куда важнее».

«Хочу заметить, что это крайне обтекаемая формулировка. Даже с физиологической точки зрения вы сейчас, и вы секунду назад — разные личности. В вашем мозгу формируются и распадаются нейронные связи, в теле постоянно проходят биологические и химические процессы».

«Хочешь сказать, что Я — всё время разный?»

«Константы нет, есть лишь процент схожести или различия, благодаря которому можно считать существующую личность прежней. Однако после сильных потрясений или травм мозга даже эта схожесть может быть кардинально нарушена».

«Пока этот вредитель сидит в модуле и не дёргается, для меня это не критично», — успокаиваясь, проговорил я, но тут же вспомнил: — «Ты же контролируешь выделение гормонов? В организме не появилось никаких новых частей или соединений?»

«Новых устройств не обнаружено», — чётко отрапортовала Сара.

«Тогда, куда уходят калории из пищи?» — уточнил я.

«Они используются как строительный материал для восстановления повреждённых органов и тканей. Общее восстановление завершится за семьдесят два часа», — успокоила меня Сара. Именно так я и попытался думать. Громко.

Потому что на уровне подсознания, на уровне своего глубокого Я, уже перестал доверять системе. Её неоднократно взламывали. Она отключалась. А значит, полностью скомпрометирована. Но кому доверять, если не ей?

Жанне? Инквизитор Барсова ничем мне не обязана, мы спасали друг друга.