«Хозяин обезопасит нас от любого нападения», — мысленно передразнил я систему. — «Что-то у тебя пошло не так».

«Почти всё. Их оказалось слишком много. Конструкция аппаратного комплекса не оптимальна для человеческого тела и стиля поведения. Вношу корректировки в изначальные характеристики: максимальное количество низших под контролем — пятьдесят единиц. Дальность — не более двухсот метров. Младших — пять единиц. Дальность та же. Старшие и выше — вне допуска».

«Спасибо за предупреждение, но оно несколько запоздало», — поморщился я, глядя на то, как медленно ползут проценты выкачиваемых нанитов. А толпа заражённых приближалась и уже наступала нам на пятки.

— Хватит, уходим, — с сожалением сжал я ладонь, но, когда уже сел на байк, и Ольга уместилась позади, с удовлетворением увидел цифру в семьдесят процентов. Вот только было это всего пара грамм. По сравнению с сокровищем, что добыл для нас Филинов — жалкие крохи.

«Притормози. Я могу натравить их друг на друга и показать тело старшего. Будто это мы», — предложила Сара и тут же, получив согласие, приступила к исполнению плана.

Два десятка красных точек, почти добравшихся до перекрёстка, вдруг начали быстро терять в цвете и через секунду уже стали жёлтыми, а потом и вовсе — зелёными. Ещё секунда и они вцепились в глотки тем, кто бежал следом. Образовалась внезапная потасовка, в которой была только одна сторона.

Но учитывая сколько пёрло со всех сторон врагов, я не стал дожидаться результата. Комплекс действовал, хоть и не так надёжно, как нам хотелось бы. А спустя минуту, когда я вырулил на колею бронетранспортёра, Сара и вовсе отправила его в режим охлаждения, выведя мне перед глазами две цифры: активное время работы в три минуты и перезарядки в десять.

— Смотри, опять кубы, — заметила Ольга, показав рукой на параллельно идущую улицу. — Кажется, они новее всех окружающих развалин.

— Да. Похоже, их отстраивали уже после большой войны, — ответил я, но не сказал девушке, что заметил строения с дрона несколько минут назад. Сейчас меня больше волновали отпечатки стальных гусениц, остававшихся на развалинах. И встречающиеся то тут, то там тела заражённых.

Похоже, разведка пробивалась к градирням с боем, наследив на всём пути. Вот только через пять минут пятнашек с тварями мы вырулили на перекрёсток, где явственно были виден след схватки. Небольшой пятачок был устлан сотнями разорванных, разрубленных и прострелянных тел. Некоторые ещё даже шевелились, или просто отказывались умирать, но главное — в центре валялась гусеница.

А вот транспортёра не было. Только след, ставший половинчатым, да неглубокая борозда, показывающая, что транспорт начал цепляться брюхом за бетон.

— Здесь нет тел наших, — наскоро оглядевшись, констатировала Ольга.

— Да. Но почему БТР продолжил движение с одной гусеницей? Если они отбились — то могли починиться. Если нет, то где…

«На юго-западе», — прокомментировала Сара и отметила точку возле очередного куба. Вот только мы остановились, не доезжая до него под сотню метров, и держались за развалинами.

Бронетранспортёр замер у входа в здание. Десантный люк оказался вырван с петлями и валялся в десяти метрах. Броня посечена в нескольких местах и обгорела. По направлению к входу виднелись десятки тел заражённых и ни одного — людей. Но радости это не добавляло. Судя по следам, остаткам доспехов и валяющемуся оружию, их всех заволокли внутрь куба.

Кровь тоже была, но немного.