Так что, если есть возможность прикончить врага кинжалом или штыком, — нужно это делать. По той же причине стрельба из пушки Быкова — экзотика. Которую мы использовали только в крайнем случае и при объективной необходимости. Как в начале штурма — когда один заряд положил толпу, на которую ушло бы несколько сотен патронов. Они бы ещё и сопротивлялись…

Сменившись с копьём княжича трижды, мы оказались у люка, на который с помощью горелки было наварен один из запасных пушечных щитов. Да, даже такое нашлось в складских закромах! Надеяться, что его не пробьют, мы не стали, но монстров это задержит, а снизу мы всегда сможем дверь открыть.

— Приготовились! — сказал я, держа на прицеле уже далёкий подъём на первый этаж. Очередная тварь попыталась пролезть, но не успела даже высунуть голову, как получила пулю в лоб. Зацепилась, да так удачно, что загородила проход. — Иду!

Стоило мне спрыгнуть, как по команде над моей головой тут же захлопнули люк и задвинули толстый затвор, заменивший собой нормальный замок. Хотя учитывая, что механизма открытия с той стороны не предусматривалось, какая разница, как закрывать?

— Всё? Можно взрывать туннель? — спросил Кирилл. Он встречал нас у входа в капонир и слегка нервничал.

— Даже не думайте. Проход должен остаться, — решительно возразил я.

— Но зачем? У нас уже нет в нём никакой нужды. Всё полезное вы перенесли, союзники с той стороны не появятся, а вот противники вполне могут атаковать. Считаю необходимым завалить туннель немедля!

— Нет, мы этого делать не будем, — покачав головой, ответил я. — Хотите обсуждать — идём в штаб.

— Да что там обсуждать? — хотел было продолжить спор Филинов, но я подтолкнул его к лестнице, и он нехотя согласился. Через пять минут мы уже собрались в небольшом кабинете, где в кресле, на подушках, полулежал Бобров, временно вернувшийся на должность коменданта. Порядок есть порядок.

Кроме меня, Филинова и Боброва в кабинете собрались Семён и княжич Борзых, после чего я запер поочерёдно люк на третий, а потом и дверь штаба.

— Ну, теперь вы мне можете спокойно объяснить, зачем нам эта дыра, через которую будут лезть твари?

— Ещё не факт, что будут. Хотя я такой возможности не отрицаю, — ответил я, убедившись, что кроме командного состава никто меня не услышит. — Вот только куда мы будем отступать, если ещё одна такая же тварь захочет разворотить уже наш бункер? Об этом вы подумали?

— А она у них не одна? — с сомнением спросил Данила.

— Увы, но нет. Это одна из модификаций Старших — штурмовики, всё вложившие в силу, прочность и оружие. Не такая уж и редкость среди них, судя по собранным данным. Если Старший встречается один на пять-шесть тысяч зомби, то примерно десятая часть из них — штурмовики. Вот и получается, что их не меньше двух сотен.

— Скольких перебило артиллерией! Сколько сумели уничтожить своей магией феи? — задумчиво проговорил Бобров. — В любом случае, слишком мало, раз они добрались до нас. Но можем ли мы что-то с этим сделать?

— Да, можем. Вернее, я делаю прямо сейчас, — ответил я, показав на правый глаз, наливающийся фиолетовым цветом. — Благодаря артефакту я прикрываю наш бункер, делая его одним белым пятном для зомби. Наши стены и перекрытия достаточно толстые, чтобы не фонило далеко, но любая тварь, которая к нам приблизится, будет испытывать дискомфорт, вплоть до желания как можно быстрее убраться дальше.

— Выходит, мы можем не беспокоиться? — с облегчением выдохнул Филинов. — Если твари будут обходить нас стороной, мы спокойно переживём Бедствие. Уверен, у города всё в полном порядке. Они справятся. И когда всё это кончится…

— Я так не думаю. Тем более что дискомфорт — это то, с чем можно бороться или смириться.