— Ну, тоже нормально, — сам себе сказал я, хотя в такой форме было не очень понятно, она прощается лично со мной, или со всеми уходящими.

— Расскажешь, что у вас произошло? — спросил Данила, шагая рядом. — Нет, это, конечно, ваше дело…

— Наше, — кивнул я. — Вернёмся — понятно будет.

— Понял, не пристаю, — тут же ответил парень, и мы надолго замолчали. Сегодня парки и прогулочные дорожки тоже были полны отдыхающих, но радостное настроение чуть улетучилось, а многие, провожая нас взглядами, кивали вслед или даже прикладывали кулаки к сердцу.

Они невольно привлекали к себе внимание, и, кивая в ответ, я неожиданно заметил, что среди растений в парке уж больно часто встречаются кусты с мелкими белыми и чуть фиолетовыми пятиугольными цветками. Да и листья уж больно характерные. Присмотревшись внимательней, я кроме картошки разглядел стебли зелёного лука. Вот так сад-огород в центре города, ни одного бесполезно использованного метра.

Вскоре мы начали встречать небольшие группы с вооружением и рюкзаками за плечами. Не мы одни собирались на оборону города. А спустя полчаса мы вышли из-под центральной стены, через юго-западные ворота, и я с облегчением увидел, что добираться до самой передовой нам и в самом деле пешком не придётся. Целые вереницы трамваев загружались бойцами и отправлялись в пригороды.

— Вожатый, мы на передовую! — крикнул Семён, когда мы подошли к остановке.

— Принято, — кивнул водитель и поднёс микрофон ко рту, делая объявление: — Внимание, всем пассажиром, направляющимся не на ленту, прошу покинуть салон. Вагон идёт без остановок к внешней стене.

— Идущим на смерть слава! — крикнул один из выпрыгнувших, и его поддержало полтора десятка человек. Мы же погрузились, так что даже в двухэтажном трамвае, скребущем крышей по проводам, сидячих мест не осталось. Кто-то расположился прямо на полу, на вещах, А я забрался повыше, чтобы разглядеть как можно больше.

— И что ты хочешь увидеть? — спросил Данила, устроившись рядом на мешке с доспехами.

— Всё, — честно ответил я. — У вас почти всё устроено непонятно. Кристаллы эти летающие, например, это что такое?

— Добыча Буйволовых и Медведевых, — легко ответил парень. — Причём из разных миров. Бедствие как закончится, если останутся силы и время, можно будет тоже попробовать в рейд отправиться.

— Про силы понятно, а со временем что не так?

— Да разное бывает, иногда Бедствие длится с первой до последней ночи, и даже когда граница вновь начинает твердеть, твари всё продолжают лезть. Ну а если стихийное, так там и вовсе…

— Я бы на вашем месте не думал о рейде, — вмешался Семён. — Вы, ваше сиятельство, ещё ни разу на передовой не были.

— А ты был, сержант? — спросил я.

— Был, как не быть. Три раза. Два из них повезло, один не очень, — криво усмехнулся моложавый старик. — С тех пор седым хожу.

— Расскажешь?

— К чему голову забивать? — вновь усмехнулся он. — Всё увидишь, Старый. Одной артподготовки многим хватает, чтобы животом перестать маяться на долгие годы.

— Очко рядовых переходит в суперпозицию. С одной стороны перекусывая стальной лом, а с другой не в состоянии удержать жидкие массы?

— Ха, не знаю, что такое суперпозиция, но подмечено верно, — с трудом выговорив новое слово ответил сержант. — Похоже у вас тоже не сладко было, да, Старый?

— У вас это осталось в истории? Да, хлебнуть пришлось. Нас не с колёс отправляли, а после учебки, но увидеть пришлось всякого. И про судьбу-злодейку, и про верующих в окопах, и про солдатскую удачу.

— Да, всяко бывает, — проведя по гладко выбритой щеке, подтвердил Семён.