И тяжелый удар, пробившийся сквозь шум дождя. Лязг гнущегося железа…

И все. Лишь шум дождя.

Бензобак не детонировал. Но дальше машина не поедет. Машина рухнула вверх тормашками. Охотников должно было выкинуть с сидений и воткнуть головами в песок, а потом придавить сверху парой тонн джипа. Неплохой пресс.

– Жив… – прошептал в голове сатир.

Не то удивленно, не то даже расстроенно.

Да уж… Самому не верится, что остался жив. И ведь джип, главное, завалил…

Только там не немцы.

А ведь они специально не шли первыми…

Как тогда! Дали этим оторваться, чтобы нарвались на удар – чтобы и сами погибли, и быка убили. А немцы, вторым номером, плавно перешедшим в первый…

Ну‑ну, ребятки.

– Эй! – взвизгнул сатир. – Ты живой?! Да, живой! Только болтать некогда.

Леха поднялся и побежал вперед, разгоняясь. Щелкнул по браслету.

Вон они, сейчас вылетят из‑за дюны. Чуть правее.

Знают, что где‑то слева должен быть первый джип, протараненный быком, и не хотят столкнуться? И скорость‑то как резко прибавили…

– Добивай первых! – заорал сатир. – Добей их! Назад!

Стой, гад!

Леха все быстрее переставлял ноги, набирая ход.

Из водяной стены вылетело черное пятно и гул мотора.

– Назад! Не их! Не их!

Проступил силуэт машины, вермахтовские каски, пятна лиц – удивленных…

Леха еще успел усмехнуться, а потом влетел в джип. Чуть выше бампера, прямо в решетку радиатора.

Грохот воды, низвергающейся с неба, как отрезало.

Здесь был дождь, но куда слабее, чем в пустыне. Там и в двадцати метрах ни черта не видно, а здесь вон даже опушку Блиндажного леса, до которой сотня метров, можно разглядеть…

Леха не спешил подниматься. Все, дорога каперам свободна.

Все‑таки сделал тевтонцев! Убить не убил, может быть. Но уж джипа‑то лишил, это точно. А без машины им…

– Ну и что же ты делаешь, зараза? – вылетел из‑за валуна сатир. Мокрый, взъерошенный, злой. – Ты что же меня не слушаешься, гад?!

Леха нахмурился, перекатился на живот и клацнул по браслету.

Недалеко от северного прохода – там, где им и положено, – светились точки. Штуки три зеленых, одна желтая, одна красноватая… эта точка пропала, а желтая стала кроваво‑красной. Через миг пропала и она.

Остались только зеленые огоньки. Нет, их все же четыре штуки. И больше огоньки не гасли.

Одна команда?

Немцы, скорее всего… Добили тех, что шли в первом джипе, а сами живы и здоровы…

Ну и пусть их, что живы! Это уже неважно. Потому что ниже на карте зеленеют еще три точки – каперы!

Все еще дальше от стены, чем немцы. Но каперы‑то не стоят на месте! Три точки резво скользят к южному проходу. Еще минута, и обгонят, а еще минут через десять будут здесь, в долине. У схрона. Первые.

– Я тебе кого велел брать?! – орал сатир.

– Но они же теперь не…

Леха осекся.

Четыре зеленых огонька сдвинулись плотнее – так же плотно, как было раньше, когда они сидели в машине… и двинулись к северному проходу в стене. Куда быстрее, чем мог бы человек на своих двоих.

Леха открыл рот – и закрыл, так ничего и не сказав.

– Ты почему первый джип не пошел добивать?!

Тот джип перевернулся, но остался на ходу? Не просто так немцы добивали другую команду… Черт бы побрал эти «хамми» с их надежностью!

– Я тебе что сказал делать?! – все орал сатир.

– Но первая‑то команда в любом случае вне игры… Считай, это я их добил, а не немцы…

– Добил он!… – прошипел сатир сквозь зубы.