- Охотницы прокормят твоих женщин, - объяснил Веник Хыгу. - Лен, возьми отдельную лодку - на этой вождь вернётся к нам со своими людьми.

Ленка выбрала самую узкую. Гребла она двухлопастным веслом - тем самым, которое рубилось из толстого ствола, чтобы лопасти были широкими, но относительно короткими. К тому же - накрест. Веник с ним намучился, пока отсёк всё лишнее. Проводив глазами ушедшие вниз лодки - челнок и байдарку, вернулся к работе. Уж очень круто они нынче размахнулись. Двенадцать на сорок метров, почти полтыщи квадратов. На одном подтаскивании материалов в прах уработаться можно. Четыре крепких мужика очень не помешают.

***

Реже всех на стройке корячился Петя. Он обшаривал окрестности в поисках упавших сосен. Драл кору и уводил с собой стайку девчонок, чтобы её притащить, не поломав - требовались большие пластины. А нужного качества кора встречалась не каждый раз - случалась совсем трухлявая. Да и не так много сосен нападало вокруг. Но оставлять саманную кровлю голой было нельзя - от намокания она делается мягкой и начинает ползти, вываливаясь. Да и тяжелеет так, что становится боязно - как бы не продавила обрешётку. Вообще-то о кровельном материале много спорили. Пробовали сшивать бересту, пытались связывать из камыша, но одно выходило чересчур трудоёмким, другое - неплотным. Скажем, черепица просто требовала уйму дров на обжиг, шкур элементарно не хватало, а просмоленные плотные плетёнки размягчались на солнце и "вытекали", теряя водостойкость.

Зато нашли подмёточную кожу - Кып подстрелил взрослого быка, так у того во многих местах шкура оказалось достаточно толстой даже после выделки. Старый охотник перестал пользоваться луком - Саня сделал ему арбалет, более мощный, чем у Вячика. С рычажной доводкой при натягивании тетивы. И стрелять из него было проще, и череп даже крупного зверя болт уверенно пробивал гранёным стальным наконечником.

Кыпу пришлось перестать таскать копьё - с подачи того же Вячика, его вооружили коротким, в две ладони, обоюдоострым клинком, насаженным на деревянную рукоятку длиной около метра. Это оружие приладили за спину в ножнах так, что рукоятка торчала над плечом, как у Шварцнегера в фильме про Рыжую Соню. И ещё старый охотник начал бриться, отчего здорово помолодел.

***

О возрасте Кыпа много спорили - сам он счета не знал, если больше пяти. Но тех, кто родился раньше него, среди ныне здравствующих назвать не мог.

Девочки обсуждали это в своём кругу. Особенно всезнайка Светка старалась:

- Прикиньте, - рассуждала она. - Где-то лет до тридцати трёх, до возраста Христа, человеческий организм имеет хорошую восстанавливаемость. Позднее начинается увядание. Если условия жизни нормальные, увядание идет медленно, почти незаметно, растягиваясь лет на сорок-пятьдесят. Но при тех нагрузках, которые приходится выносить нашим нынешним современникам, лет за пять-семь они растрачивают все резервы организма и превращаются в стариков. Так что Кыпу не больше сорока.

- Постой! - ввязалась Ирка. Мы ведь тоже переносим нешуточные нагрузки! Это на сколько же нас хватит, если так пахать?

- Ну, во-первых, мы ещё растём, так что, потраченное восстанавливается без убыли, тем более, что и питание не скудное, и Шеф гоняет нас не полный день - переводит в режим тихих игр, чтобы дать отдых хотя бы мышцам.

- Сколько же нам ещё расти? - полюбопытствовала Галочка.

- До двадцати одного года - эта цифра считается общепринятой.

- Так что? До этого возраста нельзя будет с парнями... того-этого?

- Наоборот, считается, что для первой беременности лучший возраст от восемнадцати и до двадцати одного, когда организм уже вырос и окреп, но всё ещё полон сил и даже развивается.

- Три года, - вздохнула Ирка.