Одному Роду известно, чего мне стоило подняться на ноги за пару секунд. Кровавый туман почти исчез, поэтому я сразу увидел противника, стоящего на коленях. Из раны в его боку на песчанную дорогу чёрными струями текла густая кровь. Вождь, опираясь здоровой рукой, раненой пытался остановить кровотечение. Похоже я повредил ему печень и жить орку оставалось пару минут, не больше. Я мог легко добить своего противника, или просто дождаться его смерти, но что-то заставило меня поступить иначе. Подняв руку, я с трудом, стараясь произнести как можно громче, сказал:

— Кайрат, лечи его!

Целитель услышал его и тут же проскользнул сквозь строй дружинников. Я же, развеяв клинки, достал из подпространственного кармана зелье лечения и, на ходу выдернув пробку, приблизился к истекающему кровью вождю. Тот, с усилием повернув голову на звук шагов, уставился на меня мутнеюшим взглядом.

— Заверши начатое, воин! — произнес орк еле слышно и запрокинул голову, подставляя незащишенное горло под удар клинка.

Рот его был широко открыт, вождь глубоко дышал, видимо наслаждаясь последними мгновениями жизни. На выдохе я и влил ему содержимое фиала в глотку. Противник от неожиданности сглотнул, а затем закашлялся, из-за чего чуть не завалился на бок. Пришлось подхватить его, стискивая зубы от боли. Золотистое свечение, окутавшее нас с орком, принесло прохладу и облегчение. Боль постепенно стала ослабевать, а пульсирующий шум в ушах совсем исчез. Не зная, как себя поведёт вождь, после того как поймет, что произошло, я жестом приказал Кайрату вернуться под защиту дружинников. Убедившись, что орк в силах удержать сам себя от падения, сделал два шага в сторону и замер, наблюдая за противником. Хотя, что-то мне подсказывало, что больше мы не будем сражаться. Так и оказалось.

— Человеческий вождь, ты победил меня в честном поединке, зачем оставил мне жизнь? Ты желаешь покрыть позором мое племя?

— Как можно считать честным поединок, где один из сражающихся бессмертен? — Задал я встречный вопрос. — или ты после смерти так же появишься на круге возрождения?

— Бахтру не даровал оркам право реинкарнации, — произнес орк, — иначе мы бы давно засеяли этот мир костями своих врагов! Я услышал тебя, человеческий вождь и принимаю дар жизни. Ты первый не орк, который проявил к моему народу милосердие. Показав свою мудрость, ты приобрёл неизмеримо больше, чем мог себе представить. Совет вождей после похода будет говорить о тебе. Пока же прими самый ценный дар, который я могу тебе дать. Вольные, дадим этому не орку истинное имя?

Вопрос, заданный строю противников, явно поставил воинов в тупик. Возникшая пауза затягивалась, но вдруг над головами орков взметнулся посох, вырезанный из белой древесины. Дружно, как по команде, строй противников разомкнулся, пропуская вперёд шамана. Да какого! Ростом он превышал даже вождя, как и превосходил перекатывающимися под кожей мышцами. Лицо его было иссечено морщинами, но глаза ярко пылали багровым. Выйди он биться со мной, я не выстоял бы и трёх секунд.

— Нареки его Горк! — Голос шамана был сухой, надтреснутый, словно прокаркал старый ворон. — На моём веку этот человек третий, кто удостоился поединка чести. И первый, кто выиграл его. А поступок, который не орк совершил в конце, достоин, чтобы записать его в наши летописи.

— Горк, носи с достоинством истинное имя, — произнес вождь, касаясь ладонью правой руки сначала моего плеча, а затем своего, — а нам пора уходить. Но, мы ещё вернёмся, когда совет вождей поговорит о тебе, Горк.

Орки развернулись и довольно быстро покинули улицу. Трогард отдал какую-то команду, но я не расслышал, так как перед моими глазами висело системное сообщение

«Вы выполнили легендарное задание «Поединок чести».