Остальные женщины были в столь же подавленном настроении. Ни одна их них не решалась заговорить первой. Анаид подняла очень важный вопрос и поставила колдуний перед выбором.

Дочь Селены обвинила их в том, что они затягивают поиски ее матери, и все они знали, что это правда.

Взявшая на себя основную работу Крисельда уже несколько раз отказывалась изложить свои соображения, но молчать дальше она просто не имела права. Кроме того, нельзя было допустить, чтобы непосвященная юная Анаид перестала уважать их и вышла из повиновения.

Крисельда сунула в рот шоколадную конфету. Елена последовала ее примеру.

— Ну что, Крисельда? Ты можешь рассказать нам что-нибудь о Селене? — начала Елена. — Что ты узнала?

Крисельда поставила чашку на столик. У нее накопилось немало доводов в пользу предательства Селены. Больше Крисельда не могла ее защищать. Суетливо вскочив на ноги, она опустила голову и негромко заговорила:

— Мне бы очень хотелось ошибиться. Поскольку мне совершенно не нравятся заключения, к которым я пришла, но боюсь, что Селену не похищали.

Все затаили дыхание, а Крисельда хмуро продолжала:

— Судя по всему, она не защищалась от одиор, если они вообще на нее нападали. Не было никаких признаков борьбы или насилия. Селена не оставила следов, по которым мы смогли бы последовать за ней, и сразу прервала мысленное общение с нами. Селена не защитила свой дом чарами, как это сделала ее мать. Селена уничтожила все, что касалось ее прежних сношений с одиорами, о каковых сношениях нам известно. Наконец, кто-то вернулся в ее дом и придал исчезновению Селены вид побега с любовником. Может, это была сама Селена, а может, и кто-то другой.

Воцарилось томительное молчание. Крисельда не смела продолжать'. Она нервно теребила рукав своего и так растянутого пуловера.

— Я почти уверена, что Селена по доброй воле открыла одиорам окно и улетела вместе с ними.

— Выходит, Селена — предательница?! — пробормотала ошеломленная Карен.

Вновь воцарилось молчание. Все четверо мысленно перебирали известные им факты. Их было много, даже слишком.

Гайя первая их перечислила:

— Разве вы не замечали, какой скромной и послушной была Селена при жизни Деметры? И какой наглой и дерзкой стала после ее смерти? Все ясно! Раньше Селена не могла сбежать к одиорам, потому что ей мешала мать. Старуха Цинулис была всем колдуньям колдунья, защитные чары, установленные ею вокруг их дома, держались целый год. Но со временем они ослабли. Это Селена своим поведением ослабляла их. Помните, как она пила? Крутила то с одним мужчиной, то с другим? А ее скандалы в общественных местах? А ее безумные выходки? А как она смеялась, когда мы ее предупреждали? Она же над нами просто издевалась! К тому времени она уже сговорилась с одиорами и только поджидала подходящего момента, чтобы сбежать к ним.

Крисельда опустила голову. Ей было стыдно. Ведь были и счета за экстравагантные покупки, и закладная на дом. Гайя сказала многое, но даже она не знала всего! Крисельда молчала, решив не усугублять и без того мрачную картину.

Карен, верная подруга Селены, отказалась согласиться с очевидным.

— Это какой-то бред! — воскликнула она. — Да, Селена была дерзкой, взрывной и самолюбивой, но все равно она — омниора, дочь предводительницы клана, член нашего круга и сама мать омниоры.

И тут Елена решила взять быка за рога и обратиться к обсуждению одного из самых сомнительных моментов этой истории.

— Она мешала развитию способностей Анаид.

— Скажи лучше, она просто не посвятила девочку в обычные сроки, — поправила Елену Карен.