Прошло некоторое время. Внезапно все поплыло перед глазами Анаид, ощутившей, как в сердце у нее зреет отвага, без которой ей было бы не сделать и шага навстречу опасностям Черного плеса.

ЭТО БЫЛА ОНА И НЕ ОНА.

Поднявшись на ноги, Анаид взяла в руку березовую волшебную палочку и мяукнула, категорически запретив Аполлону следовать за ней. Держа палочку перед собой, девочка отправилась на поиски того места, где, по словам привидений, сообщались миры.

Прыгая с камня на камень, Анаид медленно продвигалась вперед. Она больше не смотрела вокруг и не прислушивалась. Она полностью отдалась во власть своей палочки и шла в сторону, куда та указывала.

Наконец палочка перестала вертеться у нее в руке и указала на место, где Анаид надлежало ждать.

Негромко напевая древние заклинания, Анаид несколько раз ритмично стукнула палочкой оземь. При этом она позабыла о собственном теле, погрузившись в воспоминания о Селене — ее голосе, ее огненно-рыжих волосах, ее ослепительной улыбке, ее крепких объятиях…

Анаид позвала Селену. Она несколько раз выкрикнула имя матери, страстно желая увидеть ее, прикоснуться к ней, услышать ее голос. Анаид чувствовала, что та где-то совсем рядом.

Внезапно земля ушла из-под ног Анаид. Вместо горной тропинки, на которой она только что стояла, зияла пустота.

Анаид полетела вниз. Она летела и летела, все быстрее и быстрее, в полной темноте. Вокруг не раздавалось ни звука. Головой вниз девочка падала в бездонную пропасть. Ей было так страшно, что руки и ноги отказались бы ей повиноваться, сохранись хоть какой-нибудь смысл ими двигать.

Падение казалось Анаид бесконечным. Чем дольше она летела, тем страшнее ей становилось. Ей не за что было ухватиться в этом безбрежном и ужасном мраке.

Анаид уже теряла сознание, когда рядом кто-то мяукнул. Конечно, это был непоседа Аполлон, тихонько прокравшийся за хозяйкой и свалившийся в ту же бездонную яму.

«Держись, Аполлон!»

Позабыв о собственных страхах и покинувших ее силах, Анаид потянулась к котенку. Поймать его оказалось несложно. Стоило девочке испугаться за зверька, а не за себя и протянуть к нему руки, как падение замедлилось.

Выходит, она падает от страха!

Ловя Аполлона, Анаид перестала бояться — и почти перестала падать. Прижав к груди дрожащего котенка, она принялась его гладить и успокаивать. Девочка поняла, что сможет услышать голос матери, только если поборет свой страх.

Стоило Анаид это понять, как ее страх испарился, и она не ощущала ничего, кроме страстного желания видеть Селену. Неопределенность, темнота и пустота больше ее не пугали. Решительно протянув в темноту руку, девочка еще раз позвала мать.

Внезапно Анаид увидела перед собой чью-то руку, схватилась за нее и повисла в темноте. Приглядевшись, она затаила дыхание. Это была гладкая и прохладная рука Селены. Анаид узнала ее по запаху. Впрочем, руки Селены никогда не дрожали, а державшая девочку над пропастью рука нервно подрагивала и подергивалась, словно порываясь исчезнуть, и не пропадала только потому, что была вынуждена подчиниться воле Анаид, ни за что не желавшей ее отпускать.

Наконец Селена заговорила. Ее голос дрожал так же, как и рука. В темноте он звучал глухо и грустно:

«Не приходи больше ко мне, Анаид! Не ищи меня! Уходи и больше не приходи!»

Сила грустного голоса и дрожащей руки побороли волю Анаид, отшвырнув ее прочь, и она оказалась очень далеко от мрачной пропасти.

Аполлон отчаянно замяукал. От толчка Анаид выпустила котенка из рук, и теперь он падал в бездну, а Анаид беспомощно взмывала вверх…

Все поплыло у нее перед глазами, и девочка потеряла сознание.

Когда через несколько часов Анаид пришла в себя, кто-то держал у ее губ стакан с водой и ласково гладил по лбу.