Он достал из-за пазухи самокрутку, чиркнул огнивом и затянулся.

— Вот так-то, пацан.

С этими словами он вышел наружу.

Я остался один. Точнее, вдвоём с умирающим отцом.

Ладно. Хватит. Думай головой. Нужно всё расставить по полочкам и перейти к действию.

Я чётко помню всё, что произошло полчаса назад. У нас был вызов в селе. Спасли дедулю с высоким давлением и погнали назад. Уже почти добрались до города, но на встречную вылетел грузовик.

Бум. И всё. Темнота. Иронично, я даже боли не почувствовал в этот момент. Зато почувствовал её здесь, сразу же, как проснулся. Но этот приступ прошёл. Правда, старая врачебная интуиция мне подсказывает, что эта боль ещё вернётся. Никуда она не делась — просто затихла. Надо перекусить, чтобы она не вернулась.

В голове всплыли последние минуты моей прошлой жизни. Точно, а ведь пациента в машине не было. Могло пострадать куда больше людей. Больному я смог оказать помощь на дому, не пришлось его госпитализировать. Выходит, в аварию попали только два человека — я и водитель скорой.

Хотя водитель-то, может быть, и выжил. Но удар пришёлся в правую половину машины. Значит, от меня точно ничего не осталось. Однако, как это ни странно, я всё ещё жив.

Раз чувствую боль, значит не отправился в мир иной.

Или отправился? И где же я тогда, чёрт подери? Не похож этот мир ни на рай, ни на ад. Я всё ещё в реальном мире. Повезло ещё, что я привык холодно мыслить. К этому меня привила работа в медицине. Мыслить холодно, здраво, не позволять себе паниковать.

Поставил бы я себе какой-нибудь диагноз из психиатрии, но что-то сейчас совсем не хочется. Хотя там есть несколько болезней, при которых человек не узнаёт ни окружение, ни собственное тело.

Но раз я осознаю безумие происходящего, значит я не сумасшедший. И это — первая хорошая новость за сегодня.

Довольно думать о прошлом! Сейчас нужно понять, что мне делать дальше.

Подытожим… Получается, что сейчас с отцом мы живём в сарае некоего Харитона на птичьих правах. Не продал меня этот торгаш только потому, что отец был знахарем. Судя по тому, что я вижу, мы сейчас в какой-то деревне. А в таком поселении без знахаря — никуда.

Но прежде чем предпринимать какие-либо действия, нужно немного перекусить. Иначе точно подохну.

Я налил в стакан немного воды, размочил в ней хлеб и начал аккуратно, дозированно глотать еду. Сначала воду, затем смоченный хлеб, затем снова воду.

Нельзя набрасываться на еду после длительного голода. Желудок ещё не готов. Отвык уже от пищи. Если я сейчас, например, в себя говядину закину — будет, мягко говоря, неприятно.

Хорошо что у меня сохранились прошлые знания. Я и о себе смогу позаботиться, и отца вытяну. Ничего, прорвёмся!

Закончив трапезу, я сразу почувствовал, что меня начало клонить в сон. Видимо, вся кровь из головы потекла к желудку. Но скоро энергии станет больше. Парень, в котором я оказался, может, и ослаб немного, но тело у него крепкое. С этим можно работать.

Я подошёл к соломе, на которой лежал мой отец — Добромир.

Бажен пока что с кем-то болтал снаружи. Это хорошо. Не будет задавать лишних вопросов о том, откуда деревенский дурачок знает, как осматривать больного человека.

Да… Я не ошибся. Это пневмония. Причём тяжёлая. Бактериальная. Заразиться от него, скорее всего, ни я, ни Бажен не сможем. Но вот отца точно надо спасать.