Тем более я уже гораздо лучше себя чувствовал, чем после пробуждения. Голова постепенно проходила, желудок наполнился едой. А вот со слабым телом я сейчас ничего не сделаю — над этим нужно будет работать постепенно.

— Что ж, ладно, — пожал плечами Бажен. — Ты уже в любом случае не жилец. Будет лучше, если ты сам выберешь свою смерть. Я не вправе тебе мешать. Пошли, — он хлопнул меня по спине и повёл за собой на улицу.

Солнце било в глаза. Я зажмурился, привыкая к свету. Лишь оказавшись на улице, смог снова разглядеть чёрные полосы на своей руке. Странное ощущение… Будто здесь была рана, но внутри сохранялось неестественное жжение.

Я осмотрелся.

Вокруг — покосившиеся избы, грязные тропы. Деревня. Маленькая, бедная.

Люди оглядывались на нас. Женщина с вёдрами поспешно отвернулась. Мужик у кузницы сплюнул.

А у изгороди стояла кучка детей.

Они смотрели на меня. И шептались.

— … как он вообще выжил после стычки с монстром?

— … говорят, твари в лес его уволокли…

— … он же не дышал, когда тело нашли…

— … отец что-то сделал, колдовство это…

— … на руку его взгляни!

Дети замолчали, когда я посмотрел на них. Разбежались.

Что это было? Возможно, это и есть причина, по которой погиб мой предшественник. Встреча с неведомым монстром. Звучит жутко.

Холодок пробежал по спине.

— Не обращай внимания, — буркнул Бажен. — Детвора всякую чушь болтает.

Но голос его прозвучал неуверенно.

Мы остановились у края тропы. Внизу, за холмом, расстилались бескрайние болота. Серо-зелёная жижа, торчащие мёртвые деревья. Испарения поднимались, скрывая горизонт.

— Вон туда тебе надо идти. Скитальцы говорят, что ведьмак живёт в двух километрах от нашей деревни. Но из наших туда никто не ходил. Как спустишься с холма — сразу же пересечёшь Черту. Если доберёшься до ведьмака — считай, что тебе повезло.

Он помолчал. Потом добавил тише:

— Хотя… Знаешь, Лад, мой тебе совет. Добрый совет. Если доберёшься до ведьмака — забудь про отца. Он уже не жилец. Это последняя еда, что я принёс. Больше не будет. К вечеру он захлебнётся — я видел такое. На этом мой долг ему будет выплачен. Лучше набейся к ведьмаку в ученики. Может, он тебе мозги вправить сможет. В деревне тебя всё равно ничего доброго не ждёт. Харитон с тебя шкуру спустит.

— Спасибо за совет, — ответил я. — Но я попробую отцу помочь. Не хочу его бросать.

Бажен удивлённо моргнул. Потом усмехнулся.

— Ну надо же. Ты, может, и лободырный, но храбрый. Удачи, пацан.

Он потрепал меня по голове и ушёл.

Я вернулся в сарай. Покормил отца предшественника размоченным хлебом — по чуть-чуть, чтобы не подавился. Взял кусок вяленой говядины. Прихватил вилы — тяжёлые. Пока что это — лучшее оружие, которое я могу себе позволить. Отправляться туда с голыми руками нельзя. Чем-то же я должен себя защищать?

И направился к болотам.

По дороге мимо меня прошмыгнула та же кучка детей.

— Смотрите! Лад-дурачок с вилами куда-то попёрся!

— Кабы никого не заколол!

Но один мальчишка, самый младший, сказал тихо:

— А вдруг он правда… того?

— Цыц! Отец велел молчать!

Они убежали.

Я покачал головой и начал спускаться с холма. Скорее всего, настоящую правду они никогда не узнают.

Деревня осталась далеко позади. Болота встретили меня вонью гниющей тины. Я прощупывал вилами каждый шаг. Несколько раз земля проваливалась под древком — и я обходил стороной.