– Подглядывали? – спросила она, опуская стакан на стол.

– А что мне оставалось делать? Если бы я вовремя не спрятался, то юный Отелло кинулся бы на меня, как дикий кот на котлету. Скажите, Ольга Андреевна, это такая маленькая забавная особенность Кажмы – любовные интрижки между учителями и учениками?

Я думал, что химица после такого вопроса швырнет в меня стакан, но она вдруг очень приятно рассмеялась.

– Кирилл, – произнесла она, впервые назвав меня по имени. – Вы внимательно следили за тем, что здесь происходило? Какая любовь? Какие интриги? Мальчик достиг пика полового созревания. У него обостренное либидо. Гормональный взрыв.

– И часто у вас здесь случаются эти самые взрывы?

Ольга Андреевна сложила на груди руки и чуть склонила голову набок. Свет от настольной лампы освещал только одну половину ее лица. Это был живой портрет таинственной незнакомки. Химица была неотразима.

– Вы, когда были школьником, разве не влюблялись в молоденьких учительниц? – спросила она, насмешливо глядя на меня.

– Влюблялся, – признался я и кинул взгляд на дверь – плотно ли она закрыта. – Причем не только когда был школьником, но и после. Можно сказать, молоденькие учительницы меня до сих пор волнуют. Скажите правду, Ольга Андреевна, я в самом деле вас совершенно не интересую? Или вы это сказали лишь для того, чтобы успокоить Рябцева?

– Вы пришли сюда только за тем, чтобы это узнать?

– Нет, не только за этим. Я не могу понять, зачем вам нужна власть над этим мальчиком?

– Власть? – с удивлением произнесла учительница, повернула голову в сторону, но при этом продолжала смотреть на меня. – Разве это власть? Это стимул, дорогой товарищ журналист. Элементарный педагогический прием. Я очень хочу, чтобы мальчик закончил школу с золотой медалью и поступил в Менделеевский институт. Он способен сделать блестящую карьеру. У него светлая голова. К сожалению, иногда ее посещают глупые и даже вредные мысли.

– Вот тут я с вами полностью согласен. Исключительно вредные и глупые! Причем настолько глупые, что ни золотой медали, ни Менделеевского института ему не видать как своих ушей.

– Что вы несете? – нахмурилась Ольга Андреевна.

– Очень скоро узнаете. А теперь я прошу вас проводить меня к Белоносову.

– Вы мне надоели! – жестко ответила учительница. – Последний раз повторяю: его нет в Кажме!

– Он скажет вам спасибо, когда вы приведете меня к нему, – заверил я. – Я его только успокою! И у него отпадет необходимость прятаться. Он снова начнет радоваться жизни и открыто волочиться за вами.

– А вы, оказывается, хам, – произнесла Ольга Андреевна, глядя на меня, как мне показалось, с обнадеживающим интересом.

– Значит, вы не хотите проводить меня к Белоносову? – уточнил я.

– Скажите, а вы случайно не страдаете синдромом навязчивых идей?

Я улыбнулся. У Ольги Андреевны было хорошее чувство юмора, она замечательно владела собой, и вообще она была конфетка. Но я, как Сергеич, не мог избавиться от набившего оскомину чувства долга и не стал предлагать химице провести вечер в ресторане на берегу моря. Я должен был довести дело до конца. Как любят говорить журналисты, расставить все точки над «i».

Повернувшись, я вышел из тренерской и с силой захлопнул за собой дверь.

Глава 12

Добился своего!

Чтобы ненароком не придавить кого-нибудь в тумане, я пошел к дому Белоносова пешком. На центральной улице я уже неплохо ориентировался, несмотря на то что видимость по-прежнему сохранялась на расстоянии метров десяти, вдобавок сгущались сумерки.