– В комнате моей сестры произошло что-то, чего не в силах постичь человеческий разум». Следующую фразу вы сразу же прервали, потому что вошел «Стивен Кертис».
Вы немедленно начали лихорадочно уверять его, что он не должен беспокоиться. «Все в порядке, – сказали вы ему, – Марион пришлось нелегко, но с ней все будет хорошо». Вспомнили?
Майлс очень ясно видел стоящего в комнате «Стива» в его аккуратном сером костюме, со свернутым зонтиком под мышкой. Он вспомнил, как кровь медленно отхлынула от лица этого человека.
– Я не мог видеть его лица. – Доктор Фелл словно обладал сверхъестественной способностью читать мысли Майлса. – Но я услышал, что голос этого джентльмена прозвучал на несколько октав выше, когда он крикнул: «Марион?» Вот так!
Говорю вам, сэр, если бы моя голова лучше работала сегодня утром – а она подвела меня, – то одно это слово выдало бы его. «Кертис» был словно громом поражен. Но что могло его потрясти? Вы сказали, что в комнате вашей сестры произошел какой-то ужасный инцидент.
Допустим, я возвращаюсь домой и слышу, как кто-то говорит по телефону, что в комнате моей жены случилось нечто ужасное. Не будет ли самым естественным для меня решить, что несчастный случай – или что бы там ни было – произошел с моей женой? Почему меня больше всего должно потрясти от обстоятельство, что жертвой является именно моя жена, а не тетя Марта, живущая в Хекни-Уик?
Это могло бы вселить в меня подозрение.
Но, к несчастью, я тогда не смог правильно истолковать его реакцию.
Но помните ли вы, что он сделал сразу после этого? Он, прекрасно отдавая себе отчет в своих действиях, поднял зонтик и превратил его в груду обломков, изо всех сил ударив им по краю стола. «Стивен Кертис» считался человеком флегматичным, он притворялся таковым. Но в этот момент он был Гарри Бруком, бьющим по теннисному мячу. Гарри Бруком, не получившим желаемого.
Майлс мысленно представил себе его.
Красивое лицо «Стивена», лицо Гарри Брука. Его светлые волосы, волосы Гарри Брука. Майлс отметил, что Гарри не поседел преждевременно из-за своей излишне нервной натуры, как предсказывал профессор Риго. Он потерял свою шевелюру, и Майлсу почему-то показалось нелепым представлять себе Гарри Брука почти совершенно лысым.
«Вот почему он казался старше своих лет – мы считали, что „Стиву“ уже под сорок. Но они никогда не обсуждали с ним ею возраст».
«Мы». Он имел в виду себя и Марион…
Майлса вывел из задумчивости голос доктора Фелла.
– Этот джентльмен, – угрюмо продолжал доктор, – увидел крушение своих планов. Фей Ситон была жива, она находилась здесь, в этом доме. А вы, сами того не ведая, нанесли ему минуту спустя еще один, почти столь же сокрушительный удар. Вы сообщили ему, что в Грейвуде находится другой человек, также знавший его как Гарри Брука, – профессор Риго, который спит наверху, в комнате самого «Кертиса».
Стоит ли удивляться, что он отвернулся и подошел к книжным полкам, желая скрыть выражение своего лица?
Каждый предпринятый им шаг кончался катастрофой. Он попытался убить Фей Ситон, а вместо этого чуть не убил Марион Хэммонд. Когда его план провалился…
– Доктор Фелл! – мягко проговорила Барбара.
– Да? – взревел доктор Фелл, прервав свои невнятные рассуждения. |