Герольд со свитой проскакал через плац во двор; к его рогу был прикреплен вымпел с изображением сокола де Брессов.

Медленно перегнувшись через подоконник, Магдален посмотрела прямо во двор. Со стороны казарм выбежал Гай и приблизился к герольду. Он о чем-то переговорил с прибывшим и, развернувшись, двинулся в сторону бастиона. Пройдя через арочный проход прямо под ней, он пропал из поля зрения. Выбежавшая прислуга помогла гостям спешиться и повела их в отведенные помещения.

Гай не мог знать, где сейчас находится Магдален, но ноги сами понесли его по пустому коридору к месту их прошлых встреч. Дверь в башенку была полуоткрыта, и он увидел ее сидящей на подоконнике, положившей голову на колени и безучастно смотрящей во двор.

— Твой муж прибывает завтра, — сказал он, входя в комнату.

Она медленно повернула голову, не поднимая ее с колен. Ее серые глаза встретились с его холодным и прямым взглядом.

— Хорошо, — проговорила она. — Я так и подумала, как только увидела герольда.

— Ты переедешь из женского крыла в господские комнаты. — Гай, казалось, был совершенно спокоен. — Когда твой муж прибудет, тебе следует находиться там.

— А ты?

— Я размещусь в гостевой комнате, а сразу по окончании турнира мне придется вернуться в Англию.

— Ты не можешь уехать! Ты не можешь уехать и оставить меня здесь!

— Пойдем со мной, — он подождал, пока она слезет с подоконника, и направился к двери. — Пойдем со мной.

Окаменевшая от безучастного выражения его лица и предчувствия того, что он собирается сделать что-то непоправимое, а она не может этому воспрепятствовать, поскольку не знает, что может быть, она, еле передвигая ноги, последовала за ним по коридору и затем — на солнечный двор. Там кипела повседневная жизнь: сновали туда-сюда слуги, звучали голоса, лаяли собаки, с лесов над будущей ареной, которую предполагалось возвести на ближнем холме, долетал звон молота, из труб над кухней валил густой дым, и запах жареного мяса наполнял воздух, смешиваясь с кислым запахом дрожжей из пивоварни и острым навозным духом из конюшен. Обычный майский день, только все охвачены предвкушением предстоящего турнира: ведь надо принять около пятидесяти рыцарей, их дам и слуг, которых необходимо расселить, накормить и развлечь, да так, чтобы не уронить при этом чести де Брессов.

Гай так быстро шагал к часовне, что Магдален еле поспевала за ним. В часовне было сумрачно и прохладно, пьянящий запах ладана, оставшийся с дневной службы, смешался с запахом свечей, зажженных у надгробия Св. Франциска, покровителя семейства де Брессов.

Надгробие располагалось в нише, украшенной колоннами, справа от алтаря; именно туда и направился Гай, по-прежнему не говоря ни слова.

У надгробия он зажег еще одну свечу и сжал ее в ладонях. Магдален ощутила себя придавленной торжественностью обстановки, в ее сердце закрался страх.

— Зачем мы здесь? — прошептала она; оказавшись перед лицом вечности, девушка с величайшим трудом находила слова, как человек, слишком долго притворявшийся немым и утративший способность к связной речи.

— Тебе придется поклясться над костями Святого Франциска, что никогда ни словом, ни делом, ты не дашь своему мужу Эдмунду де Брессу хотя бы малейший повод усомниться в твоей верности и его отцовстве.

— Выходит, я должна отречься от тебя… отречься от нашей любви, от всего, что было между нами?

— Да, именно так.