Юлька всю неделю ругала себя за дурь, но каждый день откладывала деньги на спальню для Андрея. Она урезала себя на еде. Моталась по клиентам днем и ночью. Перестала покупать продукты в дом. И не подходила к столу, обходилась чашкой кофе да угощеньем хахалей.

Ей было непонятно, почему Андрею перестало хватать своего заработка. Но спросить не решалась. Да и к чему? Она без его слов видела, как одевается парень, что ест и как живет. У него появился новый импортный телевизор, видик, радиоцентр и радиотелефон. Видеозаписи уже не помещались на полке. На кухне вместо старенького холодильника поселился новый морозильник. Его Андрей купил, готовясь к переселению. Вместо прежних электронных часов, на руке появились фирменные «Ориент». Андрей курил только «Мальборо». Ни одного дня не обходился без мяса. В его карманах всегда можно было найти по пять, шесть видов жвачки. Он пренебрегал отечественным бельем, одеждой и обувью, даже носки носил только американские.

Юлька поначалу радовалась. Уж если она того не имела, пусть Андрей ни в чем отказа не знает. И сама носила ему полными сетками бананы и ананасы, киви и хурму, даже не попробовав, что представляют собой заморские деликатесы, какие они на вкус и чем отличаются друг от друга.

Юлька говорила ему, что сыта по горло, и Андрей перестал ей предлагать поесть вместе с ним, отведать диковинки из-за границы.

Девка лечила его, когда он вернулся с войны. Тогда он был иным. Со временем прывык к опеке, перестал стыдиться помощи и даже требовал ее, не спрашивая о заботах, нуждах самой Юльки. Он никогда не интересовался, где она берет деньги. Не волновало его и то, как она живет. Он никогда не увязывал свое будущее с нею. И Юлька понимала, что во всем этом виновата она сама.

Андрей… Стоило лишь немного отойти памятью от дня сегодняшнего и ей снова виделся худой до прозрачности мальчонка с глазами полными слез. Он тянул к ней руки, прося каплю тепла. Большего не хотел. Он считал ее своею матерью, сестрой, своей жизнью и солнцем. Без Юльки он вряд ли выжил бы в детском доме…

Тогда он безотчетно любил ее одну. По-своему чисто, по-детски доверчиво. Он не мог без нее нигде и нуждался в девчонке всякую минуту. Она сама заставила его закончить школу, вырвала из шпа- новской компании. Защищала мальчишку кулаками и кошельком. Она и не заметила, как приросла к нему душой, поверив, что он и впрямь доводится ей братом.

— Андрюха! Я тебе обновку принесла! Давай примерь! — вспомнилось, как купила ему костюм фирмы "Адидас".

У парнишки глаза загорелись. Он немел от восторга. Как радовался, как благодарил тогда! Все лицо обслюнявил поцелуями, неумелыми, мальчишечьими.

— Андрюха! Я тебе гостинцев купила! — всплыл в памяти день, когда парень, вернувшись с войны, уже встал на ноги.

Юлька с горечью вспоминает, что ни разу за все годы он не спросил, когда у нее день рождения? Даже грошового подарка не

сделал никогда. Ни к Новому году, ни к Восьмому марта. Не подарки — Юльке тоже хотелось внимания. Но… Она делала скидку на недостаток воспитания, сиротство. Оправдывала перед самой собой. И никогда не обижалась, ни в чем не винила его.

Вот только в последнее время что-то надломилось. Юлька сама стала нуждаться в тепле и чьем-то внимании. Но ни от кого его не получала. Разве от Серафимы? Но она была совсем чужой…

— Еще стольник! Завтра уже можно навестить Андрея. Отдам баксы и начну собирать для себя. Приодеться надо. Иначе клиентов поубавится. Башлять станут жидко. Да и холодно, невтерпеж, — думает Юлька и вдруг почувствовала на своем горле цепкие пальцы.

— Попалась, курочка! — услышала хриплый голос. В ушах зазвенели колокола. Девка вмиг собралась в комок. Как когда-то в драке. Хотела вырваться. Но не получилось.